Можно ли полететь на Луну с помощью космолета, работающего на угле? Почему бы и нет! Для этого всего лишь нужно, чтобы история в какой-то миг свернула чуточку в другую сторону, и Менделеев увлекся совсем не химией. И пусть в мире появилось нечто поважнее науки, но люди все также стремятся к звездам. Вопрос лишь в том, куда приведут неожиданные знания? С физической точки зрения рассказ опирается на задачу «К луне со скоростью москвича» из замечательной книги П. В. Маковецкого. Также пришлось немного вспомнить строение и состав периодической таблицы. Впрочем, не химики не оценят. Очень интересный и, как оказалось, дискуссионный вопрос: видно ли звезды с поверхности Луны? Я постарался учесть как мнения «экспертов», так и интервью непосредственных участников лунной программы. И выразить все это в художественном стиле. В любом случае, перед вами отнюдь не научная фантастика, так что за абсолютную точность описаний не ручаюсь.
– Две минуты, полет нормальный! – громкий, чуть писклявый голос раздается в рулевой рубке, перекрикивая отдаленный гул двигателей, – Мощность расчетная! Продолжаем набирать скорость! Высота около трех километров. Вот-вот выйдем в стратосферу!
Капитан Стивен Армстронг поднимает взгляд от бумаг, разложенных на столе. Осмотрев неказистого юнгу, он вряд ли вспомнит его имя. Хорошо, если хотя бы узнает в лицо.
– Почему не доложили по громкой связи? – небрежно осведомляется граф, расслабленно откинувшись на спинку стула.
– Стари… главный механик велел передать лично, – неуверенно мнется паренек.
– Что ж тогда сам не пришел?
– Не могу знать, сэр!
Вялым жестом мужчина отсылает гонца прочь. Чумазый парнишка скрывается за дверью, в то время как капитан оборачивается к прекрасной спутнице.
– Все же летим, – с изрядной долей удивления изрекает он.
– Вы сомневались? – картинно приподняв бровь, морщится леди.
Несмотря на постоянно работающие двигатели, в рубке довольно комфортно: шум не выходит за порог допустимого, тряска почти не чувствуется. А чем выше поднимается космолет, чем разряженнее становится окружающий воздух, тем легче и плавней движения корабля.
– Почему же… В себе я уверен, – кажется, Армстронг продолжает давний начатый спор, – А вот по части механики… Признаться, машины сложнее настенных часов вызывают изрядное недоверие.
– Тогда странно, что вы решились на рискованный эксперимент, – показательно улыбается брюнетка.
– Люблю во всем быть первым, – пожимает плечами граф, – А ступить на Луну – значит оставить след в истории. Первопроходца запомнят навсегда!
Дама не отвечает; склонив голову, она пытается удержать невольно возникшую на губах ухмылку.
Пройдясь по просторной комнате, граф исподволь рассматривает красотку. Среднего роста, прекрасно сложенная, с идеальной фигурой и крайне миловидным личиком. Единственный недостаток – с точки зрения высокопоставленного мужчины – излишне живой ум вкупе с непокорным норовом.
Впрочем, именно она – Виола Энгель – лучший астронавигатор во всем Университете. Во всяком случае, именно так единогласно заявили все профессора кафедры.
Капитан рассеянно щелкает переключателями, контролируя свечение соответствующих индикаторов. Высотомер только что прошел отметку восемнадцать километров, показания прибора продолжают стремительно расти. Стрелка спидометра плавно ползет по кругу, демонстрируя непрерывный последовательный разгон судна.
Леди наблюдает за капитаном, с ехидным выражением на прелестной физиономии.
Граф высок, хорош собой, сказочно богат и неплохо воспитан. Отличная партия для любой дворянки, не говоря уже о простой выпускнице Университета. Если бы только не его одержимость, благодаря которой мужчина становится не просто неприятным, но и заметно грубым.
– Будьте добры перепроверить расчеты, – Армстронг повелительно указывает на стол, добавляя чуть более человечным тоном, – Еще раз… А я наведаюсь в машинное отделение.
Пройдя через условно герметичную переборку, мужчина быстро пересекает тесную лестничную площадку.
Рулевая рубка располагается практически на макушке космолета; уровнем ниже – комнаты капитана и его гостей; дальше – камбуз и кают-компания, кубрик вместе с каютами экипажа. Чтобы попасть в машинное отделение, нужно спуститься к самому днищу корабля. Ниже только плоский трюм.
Задержавшись на минуту, капитан смотрит в кругляш иллюминатора. Зрелище не то чтобы слишком захватывающее: практически то же самое можно разглядеть с борта любого самолета. Диск Земли уже стал заметно округлым; правда, с текущей позиции видно только его край. Облака, горы, синева океана… Удовлетворенно кивнув, Армстронг продолжает спуск.
Преодолев необходимое количество ступеней, граф попадает в обитель механиков. Недовольно морщась, Стивен рассматривает ладонь, ставшую масляной от одного прикосновения к дверной ручке.
Здесь жарко, даже по меркам паровозной команды. Большую часть помещения занимает, как и полагается, паровая машина. Двое угрюмых молодых кочегаров, раздетые почти догола, размеренно кидают уголь в топку. Котел ощетинился целой россыпью разнообразных трубок, измерителей, манометров, счетчиков. Рядом с ними торчит чумазая физиономия давешнего юнги. Но заведует машинным отделением совсем иной человек.
Оторвавшись от созерцания слаженно работающих механизмов, навстречу графу ступает невысокий седой старикашка. Его спина сгорблена прожитыми годами, лицо скукожилось от бесконечных морщин, редкая шевелюра топорщится во все стороны, сказочным образом гармонируя с торчащей вперед белой бороденкой. Ричард Тревитик или, как его уважительно называют подчиненные, Старик.
– Сэр Стивен, – игнорируя и фамилию, и титулы, механик приветственно взмахивает мозолистой ладонью, – Извольте в приемный покой! А то здесь уж больно воздух хуе… неприятный.
Сам Старик дышит вполне свободно, на спокойном лице ни капельки пота. Он не по годам проворен и свеж, а суетливые пронзительные глаза выдают не только недюжинный ум, но и немалую жизненную мудрость.
