Вилиэль подошел и обнял меня, как старую знакомую.
— Жалко, что мы не встретились раньше. Удачи.
— Спасибо.
Я снова посмотрела на блондина. Скажет что-нибудь или так и будет молчать? Но он по-прежнему стоял в двух шагах от меня и смотрел своими синими глазами. Блин, если он сейчас же не соберется и не создаст на лице свое обычное снисходительно-строгое выражение, я разрыдаюсь.
— Ольга…, - начал он. Я даже шаг вперед сделала, поощряя на продолжение.
— Пойдем, — Хатена дернула меня за рукав. — Закат.
Я все еще не отрывая взгляда от Орина, сделала шаг назад. Он молчал. Еще один…
— Иди, — одними губами прошептал "мой бывший жених".
И я пошла, унося в памяти его образ.
Несколько метров, и мы увидели разлом в земле, полненный кипящей лавой. Хатена порывисто обняла меня и, аккуратно обходя трещину, перешла на свою сторону.
— Почему ты ее обошла? Можно же просто перешагнуть.
— Нельзя. Сгоришь.
Я пожала плечами, но пробовать не стала. Такое ощущение, что специально придумали так, чтобы Хранители остались один на один (вернее, один на трое) и каждый на своей стороне.
— Знаешь, — вдруг заговорила Хатена. — А я ведь не всю правду рассказала о себе.
— Знаю, — усмехнулась я.
— Откуда?
— Ну ты слишком много болтаешь, когда выпьешь, — Хатена зарделась, и в свете заката казалась совсем красной. — Ну и что ты скрыла?
— Я дочь нашего короля.
Я даже остановилась: нет, я, конечно, поняла, что она если и жила в деревне, то недолго, но чтобы так.
— И камень в сокровищнице взяла. И эскорт у тебя был дай Боже. Тогда откуда оборотни? — я уже ничего не понимала.
— Камень я действительно нашла. Сопровождение было небольшим — нельзя внимание привлекать. И про нападение — правда.
— А я начала тебя подозревать, — призналась я. — Думала, тебе зачем-то втереться в доверие надо.
— Глупости, — обиделась девушка. — Я просто боялась говорить правду. Вдруг вас тоже подослали, как тех разбойников.
— Но про камень рассказала сразу, — прищурилась я.
— Не сразу сообразила. И потом, мне хотелось, чтобы вы мне поверили.
— Ладно, забудь. Это сейчас неважно. Сейчас важнее обряд. Кстати о нем, если хочешь, чтобы твоя страна вместе с правителем существовали и дальше кинь свою брошку сама.
— Почему ты меня об этом предупреждаешь? — удивилась девушка.
— Потому что все не так просто, как мы думали. Тихо…
Фигуры двух человек мы увидели только подойдя к Точке разлома почти вплотную. Я в последний раз оглянулась назад, заметив вдалеке темные пятна Орина и Вилиэля. В свете сумерек они казались черными тенями.
Казалось, мы стоим в центре огромного пирога, разрезанного на четыре части.
Я подошла к самому краю и посмотрела вниз: если на Границах лава просто булькала и стояла почти вровень с землей, то в центре была воронка — такое чувство, что в жерло вулкана заглядываешь, только нутро не темное, а светится красным горячим светом. Я отчетливо представила себе, что падать в случае чего туда придется долго.
Только проведя "геологические исследования" границ, я посмотрела на своих оппонентов. Прямо напротив меня стоял мальчик, не старше той девочки из деревни язычников, — типичный латинос, он явно боялся, но на лице застыла решимость сделать все, что было в его силах. Наверное, ему тяжелее всех нас: в таком возрасте осознать, что от тебя зависит судьба страны и твоих близких — слишком тяжелая ноша. В том, что он именно осознает это, сомнений не возникало.
Второй незнакомой участницей обряда была девушка, ровесница Орина, красивая какой-то холодной зимней красотой: пронзительно голубые глаза, серебристые, почти белые, волосы выдавали в ней уроженку Ланита. Ее лицо казалось спокойным, даже слишком, а в теле не чувствовалось напряжения, чего нельзя было сказать о нас.
— Приветствую вас, — усмехнулась ланитка. — Какая пунктуальность! Безусловно, предок мой был прав — люди со временем не станут умнее и осмотрительнее.
Все собравшиеся с недоумением смотрели на говорившую. Мне сразу стало не по себе: вот они трудности!
— Интересно, как вы себе это представляли? — она усмехнулась. — Соберетесь тут, кинете камешки и уйдете, а Континент соединится и все будут жить долго и счастливо.
— Мы должны принести жертву, — с гордостью произнес самый младший участник всего этого спектакля. А то, что это спектакль, я уже не сомневалась: девушке явно было известно куда больше, чем нам всем вместе взятым. Внутри все сжалось — несомненно, кульминация ее выступления нас не порадует.
— Принесешь, не волнуйся.
— Но закат…
— Закат не имеет значения. Я бы на твоем месте, послушала ради чего жертвовать буду.
— Но вы не на нашем месте! — а Хатена, оказывается, тоже еще страдает юношеским максимализмом.
— Ты права. Мое место куда лучше. Кто-нибудь еще хочет высказаться? Времени много… — она уже открыто издевалась над нами.
Я предпочитала помалкивать, хотя обычно болтала первое, что приходило в голову.
— Ну что ж. Тогда я, — она оглядела нас всех. — К вашему сведению, это чтоб не торопились, обряд совершается в любое время до полуночи.
— Но…