Когда-то так поступила Бенедетта Линкс. Схватила малышку Мари и сбежала. Или нет?
Что там было, как там было… если только Тимары теперь знают. Или у Атрея в Ордене что-то сохранилось?
Надо бы спросить, да на Маритани руки не дошли, все дела важнее были. Луис положил себе исправиться и принялся оглядываться по сторонам.
В качестве детской эта комната была очаровательна – солнечная, уютная. Стены голубого цвета, сводчатые потолки… Детям здесь жилось бы хорошо.
– Здесь был ремонт? – уточнила Алаис.
– Да. Мебель, стены…
– Тогда это не в мебели. А где? – задумалась она.
Первым сообразил Луис.
– А полы перестилали?
– Зачем? Это же мореный дуб, ему сносу не будет… – Эдуард запнулся и поглядел себе под ноги. – Вы думаете…
– Это – самое простое. То, что может сделать каждый. Поднять половицу, нажать на рычаг, положить ее на место.
Если бы кто-то вошел в комнату в следующие полчаса, он был бы весьма удивлен. Герцог, его наследник, еще одна герцогиня и знатный тьер увлеченно ползали по полу, тыкая остриями кинжалов во все щели.
И – безрезультатно.
Устав обтирать полы, Алаис вышла в коридор, прислонилась к прохладной стене. В комнате было хорошо, но слишком ярко, пусть глаза отдохнут в полумраке.
Мужчины все так же спорили, а она лениво смотрела по сторонам.
Дверь, еще одна дверь. Колонна, ваза, еще одна ваза… а зачем здесь колонна? Так построено?
Да вроде бы нет, везде единый стиль. А вот колонна выбивается из общего ряда. К чему она тут? Как украшение? Да, похоже. Она и правда выглядит богато, резной мрамор украшен искусными рисунками, акулы выпрыгивают из волны…
Алаис, повинуясь инстинкту, сделала шаг вперед.
Лично ее привлекала картинка, на которой серая акула выпрыгивала из зеленой волны. Пальцы побежали по резьбе.
Кажется ей – или вот здесь она более выпуклая?
Поддается под пальцами мрамор или это самообман?
Алаис тихо выругалась сквозь зубы, помянув что-то из высшей математики, с иксом и игреком, и осмотрела остальные рисунки.
Вот – эта?
На расстоянии сантиметров пятидесяти друг от друга были нарисованы две одинаковые акулы. И… третья?
На уровне колен?
Не перебор?
А, какая разница, не попробуешь – не узнаешь. Алаис прижалась к колонне, как к любовнику, и надавила на двух акул руками, а на третью – коленом. И серые твари поддались, дрогнули и чуть-чуть, едва заметно ушли в тело колонны.
Не было ни громов, ни молний, ничего. Просто где-то сработал рычаг, и плита поднялась. Вода из подвалов хлынула потоком в море. Какой-то шум, конечно, получился, потому что мужчины выскочили из комнаты словно ошпаренные – и с одинаковым удивлением воззрились и на Алаис, и на колонну.
– Вот как! – искренне удивился Эдуард. – А я и не думал никогда… И в голову не приходило, стоит она себе тут – и стоит.
Луис плюнул на приличия и при всех поцеловал Алаис в щеку.
– Спасибо, родная.
– Пожалуйста. А вход в подземелья здесь есть?
– Да. В детской, в гардеробной, – отчитался Эдуард.
– Посмотрим?
Нельзя сказать, что уровень воды стал намного ниже. Но вода плескалась уже не вровень с краем люка, и это было хорошо.
Луис вздохнул.
– Да, похоже, это надолго. Давайте мы вернемся завтра?
Эдуард замахал руками, как ветряная мельница.
– Да вы что! Ваша светлость! То есть тьер Тессани! Ужин же! И жена ждала… Давайте я приглашу вас переночевать, слуги комнаты подготовят, а до завтра, глядишь, и вода сойдет?
Луис пару минут подумал, а потом махнул рукой.
– Давайте так и поступим.
Ему за прошедшее время корабль и маританцы надоели хуже клопов. Хоть ночь передохнуть на суше и вдали от соглядатаев…
Ужин был вкусным, собеседники приветливыми, а комнаты им с Алаис предусмотрительно отвели смежные, так что Луис не пожалел о своем решении. И Алаис тоже.
Этот разговор состоялся через полчаса после того, как гости отправились спать.
– Отец… позволишь?
– Заходи, Феликс. Что случилось?
– Я хотел поговорить…
– Слушаю?
Герцог покосился на жену, которую только-только посвятил во все события вечера, и решил не уходить никуда из спальни. Чего два раза-то пересказывать?
Феликс мялся, жался, а потом…
– Пап, а почему мы их не убили? Это ведь несложно сделать…
Эдуард вздохнул. Всмотрелся в сына. Дурак – или как? Может просто не понимать, а может… да, может. И второе – плохо. Очень плохо.
– Убить их, чтобы получить проклятие на свою голову?
– А если…
– Ты сам видел акулу. Тебе мало доказательств? Мы сто с лишним лет ищем эти ходы, а герцогиня лишь пришла, поглядела – и тут же…
– Герцогиня же. Древняя кровь.
– Вот ты сам и сказал. Древняя кровь. У них – да, у нас – нет. У нас и десятой части их крови не имеется, или она спит – неважно. Важно другое. Ты готов жениться?
– Дорогой, – подала голос герцогиня. – Такой мезальянс…
Эдуард только головой покачал:
– Это не мезальянс. Это признание наших прав на герцогство. Понимаешь, Феликс, ваши дети уже будут законными герцогами. А если Луис проведет их через посвящение… а он может, я это вижу… мы наконец станем
Феликс понурился.
