Костер обрушился с ревом, засыпая все вокруг потоком искр. Старик уже больше не пил, он валялся без движения в долбленом бревне, а другие люди сидели или лежали пластом, и звуки пения вокруг костра начинали затихать. Туами и сытая женщина, оступаясь, прошли под деревом и исчезли, так что Локу пришлось повернуться, чтобы не потерять их из виду. Сытая женщина двинулась было к воде, но Туами дернул ее за руку и заставил остановиться. Они стояли друг перед другом, сытая женщина казалась бледной с одного боку, откуда лила свет луна, и багровой с другого, где светился костер. Подняв голову, женщина расхохоталась прямо в лицо Туами и высунула язык, а он убеждал ее скороговоркой. Вдруг он обхватил ее обеими руками, грубо притиснул к груди, и они принялись бороться, задыхаясь от усилий, но не произнося ни слова. Туами рванул женщину книзу, схватил ее спутанные волосы и потянул, так что лицо ее запрокинулось в мучительной боли. Она вскинула правую руку, вцепилась ногтями в его плечо и дернула вниз с такой же силой, с какой он рвал ее за волосы. Тогда он прижал свое лицо к лицу женщины и опрокинул ее назад, через колено. Рука его скользила кверху, пока не обхватила ее затылок. Рука женщины, рвавшая мякоть его плеча, ослабела, скользнула неуверенно, обняла его, и тут они соединились, напряженно сливаясь в одно целое, чресла к чреслам, губы к губам. Сытая женщина сползала на землю, и Туами наклонялся над ней. Он опустился на одно колено, а она обняла руками его шею. Она откинулась навзничь, закрыв глаза, тело ее обмякло, грудь высоко поднималась. Туами глухо зарычал и кинулся на нее. Теперь Лок снова увидел оскал ее волчьих зубов. Сытая женщина ворочала головой, и лицо ее снова исказилось, как тогда, когда она боролась с Туами.
Лок повернулся к Фа. Она не отрывала глаз от прогалины, особенно от горы светящихся в огне бревен, и шкура ее была мокрой от пота. Внутри него внезапно вспыхнуло видение: он вместе с Фа забирает детей и убегает подальше от этой прогалины. Прижавшись губами к ее уху, он шепнул:
— Может, заберем детей сейчас?
Фа вздрогнула, словно лунное сияние, проникавшее к ним сквозь густую листву, обожгло ее, как зимняя вьюга.
— Ждать!
Двое под деревом издавали странные звуки, точно ругались друг с другом. Сытая женщина ухала, как филин, а Туами рычал, как бывает, когда человек схватится со зверем, даже не веря в возможность победы. Лок посмотрел на них вниз и увидел, что Туами не просто лежит с сытой женщиной, но и кусает ее, потому что с уха у нее текла кровь.
Лок встревожился. Он протянул руку и коснулся Фа, но та только повернула к нему окаменелые глаза, и сразу ее тоже охватило то необъяснимое ощущение, которое было ужасней, чем ощущение близости Оа, которое он сразу узнал, но никак не мог осознать. Он сразу отдернул руку и принялся раздвигать листву, пока не провертел дырку, через которую были ясно видны костер и прогалина. Большинство людей исчезло в пещерах. Старика уже не было видно, лишь его ноги беспомощно болтались над боковинами долбленых бревен. Мужчина, вертевшийся вокруг костра, теперь опрокинулся на землю, уткнувшись лицом между овальных камней, в которых оставалась пчелиная вода, а страж все так же бодрствовал у стены из кустов терновника, опираясь на палку. Но, присмотревшись внимательно, Лок увидел, как он медленно сползает по этой палке, опускается под кусты и вот уже лежит неподвижно, а лунный свет пляшет на его обнаженной коже. Танакиль давно скрылась, и вместе с ней сморщенная женщина, теперь прогалина превратилась в пустынную землю вокруг все еще багровой, но сильно поблекшей груды дров.
Лок повернулся и снова посмотрел вниз на Туами и сытую женщину: они уже испытали крайнее наслаждение и теперь лежали, не шевелясь, в поту, который покрывал их тела, источая густой запах плоти и манящий медовый дух, который они влили в себя из овальных камней. Лок посмотрел на Фа, а она все еще молчала, облик ее вызывал страх, она явно видела внутри себя нечто такое, чего не было в темноте под плотной крышей вьюнка. Лок опустил глаза и непроизвольно стал шарить рукой по гнилому дереву, пытаясь найти любую еду. Но тут он, занятый поисками, сразу ощутил дикую жажду, а ощутив, уже не мог ее прогнать, избавиться.
Белая сова быстро пронеслась над деревом, а еще через секунду Лок услышал ее крик, который казался совсем далеким, хотя сама сова была еще близко. Теперь Лок снова смотрел на Туами и сытую женщину, и то, что они делали, уже не волновало его так остро, как раньше, когда они боролись, потому что и они не имели сил утолить его непомерную жажду. Он побоялся заговорить с Фа не только из-за ее необычной отстраненности, но больше потому, что Туами и полная женщина теперь совсем затихли и снова любое слово несло в себе опасность. Ему хотелось скорее забрать детей и убежать.
