Только когда значительная доля населения спилась и деградировала, специалисты стали осторожно замечать, что половая раскрепощённость девяностых годов – никакая не сексуальная грамотность, а глубочайшее половое невежество и вопиющая непросвещённость. Что секс на первом свидании – это дикость. Заниматься сексом с человеком, с которым не сформированы отношения – признак недоразвитости мозга, обмен мужьями или жёнами не способствует укреплению здоровья, а беременность в пятнадцать лет – уголовное преступление. Тот, кто гонится за большим количеством секса в ущерб хорошему сексу, обкрадывает сам себя. Кто начал половую жизнь в детстве, практически никогда не получает потрясающих отношений и острых переживаний, даже если и провозглашает себя «мировым любовником». По очень простой причине. Кто станет совращать малолетку? Нормальный зрелый человек? Нет, это будет или алкоголик, или извращенец, обычно это происходит в крайне нечистоплотной среде и под выпивку. Что он может дать малолетке кроме боли и унижения? Сама малолетка от хорошей ли жизни очутилась так рано в этой постели? Наверняка, родителям плевать на неё и глубоко безразлично, что с ней происходит. И чему эти несчастные потом могут научить других? Они могут только сеять свои проблемы. Опущенные нищие алкоголики, армия сирот и детей из неблагополучных семей, неуклюжее пыхтение в пьяном угаре – приблизительно так выглядят герои русской сексуальной революции.
А если малолетка при этом забеременеет – какую поддержку она может ожидать от педофила, которого едва знает, да и кому нет никакого дела до проблем в её утробе? Сколько потом таких салаг становится бесплодными и даже инвалидами из-за подобной «просвещённости». Она захочет с ним встретиться ещё раз, но он уже потерял к ней всякий интерес, он против новых встреч. И насколько это чувство отверженности горше и больнее по сравнению с изначальным отказом. Сколько бы боли она избежала, если б сразу прошла мимо человека, для которого связь с ней – всего лишь очередная зарубка на спинке кровати. В ответ на «милый, я беременна» он недоумевает, обнаруживая тем самым полнейшую безграмотность: он не в курсе, что женский организм может беременеть от полового контакта с мужчиной! Но при этом и он сам, и эти курицы считают его докой по женской части. Хотя он в женщинах-то понял не больше, чем клоп в электропроводке: так, поползал там и сям, нагадил и свалил.
Сексуальное желание и инстинкт продолжения рода абсолютно естественны, но при этом не стоит забывать, что такие понятия, как семья, установленные обществом правила взаимоотношений между полами, вовсе не обуза и не ограничение свободы. Наоборот, эти институты призваны сохранить человеческий род и способствовать продолжению человечества. Биология и общество будто перетягивают канат. Биология требует, чтобы мужчина и женщина спаривались, а женщина беременела – вот и всё, что нужно биологии. Общество же требует, чтобы их отношения закреплялись и длились долго, многие социальные нормы и обычаи призваны сохранять брак. В их основе лежит цель благоприятствовать воспитанию детей в полной семье с обоими родителями, что важно для полноценного формирования личности. Эта идея возникла ещё в те времена, когда общество только складывалось.
Очень легко дурачить себя, полагая что сексуальная распущенность и алкоголизм (а эти два приятеля редко ходят друг без друга) являются признаками свободы. На деле верно обратное: только порядок и дисциплина дарят людям свободу и возможность полноценно развиваться. Сексуальные ощущения зарождаются не между ног, а… между ушами, в голове. И если в уме у человека нет порядка, то не следует ожидать с ним счастья и в интимных отношениях. По пьяни трахнуть кого-то или быть трахнутым кем-то, а потом смутно вспоминать кем и где, а главное: зачем – это для вас свобода? И это россияне признали как сексуальную культуру и продвинутость? И после этого мы ещё хотим, чтобы нас считали умной нацией. В Ираке взрывали кинотеатры, когда американские солдаты пробовали крутить там порно для местного населения. Мало в какой стране так безропотно и с любопытством впитываются чуждые новшества, а мы тут как тут готовы быть и терпимее, и лояльнее. К чему? К собственной деградации и вырождению?
