Фраза «ну и черт с ним» не просто застревала в горле Аннабел. Она и представить не могла, что способна произнести такое. Ни ради Найтли. Ни ради любви.
— Что твои читатели предложили предпринять дальше? — спросила Элайза, меняя тему.
Аннабел уклончиво покачала головой. В этом весь вопрос. Все, на что она до сих пор отваживалась, давалось легко. Нос каждой неделей советы становились все более возмутительными.
— А что предпринимали героини любимых тобою романов? — спросила Софи.
— Вот тут и загвоздка. Самое привлекательное предложение — лишиться чувств в объятиях Найтли, но ни одна героиня, стоящая своих нюхательных солей, никогда не лишится чувств.
Однако именно это посоветовала ей Бессознательная с Сеймур-стрит. Притвориться, будто падаешь в обморок, и надеяться, что человек, раньше не замечавший Аннабел, поймает ее, прежде чем она свалится на пол…
Дорогая Аннабел!
Принести вам нюхательные соли?
Из всех писем, полученных Аннабел за эти годы, из сотен тысяч вопросов и просьб ни одно не задело так сильно ее измученной души. Не разбило сердца.
У бедняжки буквально перехватило дыхание. Выдавило весь воздух из легких.
Письмо было от леди Лидии Марсден. Не то чтобы она подписала свое имя: Аннабел узнала герб на восковой печати. Тот самый герб, который красовался на карточке, спрятанной в букете роз, что послал Аннабел ее брат. И эта маленькая оплошность оказалась беспощадным разоблачением автора.
Не заметь Аннабел этой детали, легко сочинила бы ответ, посоветовав слушать свое сердце и любой ценой добиваться истинной любви. Но Аннабел заметила. И сто раз подумала, прежде чем советовать сопернице удвоить свои усилия, чтобы завоевать человека, которого любила сама.
Выполнив тоскливые домашние обязанности: уложить детей спать, смахнуть белой фланелевой тряпочкой пыль с хрупких фарфоровых пастушек Бланш, заштопать рубашки брата, — Аннабел вернулась в спальню, чтобы попрактиковаться в падении в обморок, прочитать письма и написать новую колонку.
Благодаря этому письму она действительно была готова лишиться чувств. Да и кому нужен воздух? Кому нужно дышать, если сердце разорвано надвое?!
И где нюхательные соли, когда девушка больше всего в них нуждается?
Письмо начиналось, как все остальные:
«Дорогая Аннабел!
Я влюблена в человека не своего круга. Его положение гораздо ниже моего. Мой брат хочет, чтобы я вышла за другого. Вы, Дорогая Аннабел, разумеется, верите в брак по любви. Мой дорогой брат послушается вас. Возможно, вы сможете защитить истинную любовь, как главный фактор в браке?
Для Аннабел все было ясно, как день: леди Лидия влюбилась в Найтли, а учитывая, что она — сестра маркиза, а он — сын актрисы… конечно, они не могут быть вместе.
Но как она может дать совет леди Лидии, не разрушив собственных идеалов и не погубив собственные цели?
Аннабел верила в истинную любовь, как папа верит в Пресвятую Троицу, или физики — в закон земного притяжения. Она не могла со спокойной совестью посоветовать леди Лидии забыть об истинной любви. Но поощрять ее — означало отказаться от собственной цели. Неужели она это сделает?
Героиня романа боролась бы за любовь.
Аннабел спрятала письмо в роман «Белинда» и поставила книгу на самую верхнюю полку.
Героиня также никогда не оказалась бы настолько малодушной, чтобы упасть в обморок, во всяком случае, нарочно. И все же…
Аннабел встала спиной к постели, чтобы приземлиться на матрас. Покачнулась. Нужно покачнуться так, чтобы у Найтли оставался момент осознать, что она вот-вот лишится чувств, и успеть ее поймать.
Для пущего эффекта она театрально прижала ко лбу тыльную сторону ладони.
И позволила себе рухнуть на постель.
Никаких усилий держать спину прямо и гордо. Никаких сведенных мышц, в ожидании поцелуя или страстного взгляда, так и не брошенного в ее сторону. Она расслабила ноги и позволила себе не быть стойкой и сильной в мире, где все было против нее.
Она оказалась на матрасе и ничуть не ушиблась.
Снова встала, но на этот раз закрыла глаза. Отпустила все одолевшие ее проблемы. Проблемы читателей, леди Лидии и свои собственные.
При второй попытке она позволила себе раскинуть руки. Волосы вырвались на волю, и это было так приятно. Она подумала об Оуэнсе. Как он был прав, когда столь интимным жестом вынул несколько шпилек! Новая прическа совершенно ее изменила.
Аннабел снова и снова тренировалась падать в обморок. Снова и снова отдавалась удовольствию чувствовать себя свободной.
