Сила соблазна полностью

— Да. Он переживает за свою газету, Аннабел. Любит ее. Но больше ничего и никого, — настаивала Джулиана, пытаясь ее вразумить. Прекрасная и смелая Джулиана.

Аннабел почувствовала, как бледнеет и уменьшается в размерах рядом с подругой, оплотом силы и уверенности.

— Но что ты ощутила, когда он попросил тебя о таком? — снова спросила Софи.

— Мне это, конечно, не понравилось, — призналась она. — Но Дерек не ведал; что я к нему испытываю. А если бы ведал… я уверена, что он никогда бы не обратился ко мне с такой просьбой.

Она точно это знала. Однако после умелых, настойчивых расспросов Джулианы Аннабел уже не была ни в чем уверена, кроме одного: она ужасно глупа, если продолжает любить человека, для которого ничего не значит.

Аннабел осмелилась взглянуть на Джулиану.

— Как можно любить человека, способного просить такое у женщины? Ни один порядочный мужчина не сделал бы этого, я уже не говорю о любви, — продолжала Джулиана, никогда не умевшая остановиться вовремя. Проведи перед ней линию и объяви границей, она, не задумываясь, перешла бы ее, обернулась и потребовала бы поскорее следовать за ней.

«А как насчёт меня?»

Что же, возможно, и ей пора переступить границу. Пора защищаться самой, а не защищать Найтли.

— К чему весь этот разговор? — спросила Аннабел, и в ее голосе зазвучали такие же дерзкие нотки, как у Джулианы.

Элайза выпрямилась. Софи приоткрыла губы, а Джулиана устремила на нее взор зеленых глаз.

— Я люблю Найтли, с того момента, как его увидела. Это стало частью меня, и вы все знали. И неожиданно моя любовь стала ненужной помехой?

— Все было прекрасно, пока он не попросит тебя продаться ради его чертовой газеты, — отрезала Джулиана.

— Джулиана! — хором ахнули Софи и Элайза.

Аннабел набрала в грудь воздуха. Она сумела! Сумела защититься!

— А если я этого хочу? — парировала она. Однако ее рука дрогнула, и чай выплеснулся на блюдце.

— А если не хочешь? Просто считаешь себя «той, что любит Найтли», и поэтому не можешь сказать «нет»? — не сдавалась Джулиана. Даже в пылу битвы Аннабел осознала справедливость вопроса. Но об этом она подумает позже. Когда останется одна.

— Именно так ты обо мне думаешь? Что я не кто иная, как глупая девчонка, влюбленная в бессердечного мужчину? Может, ты и права.

Аннабел горько рассмеялась. Впервые за двадцать шесть лет жизни.

— Взгляните на меня: пытаюсь привлечь его внимание с помощью советов незнакомых людей, поскольку сама не имею понятия, что делать. А теперь, когда он стал замечать меня, это вдруг стало неправильным и скверным, и…

— Я только хочу, чтобы ты была счастлива. И боюсь, что… — начала Джулиана, потянувшись к ее руке. Аннабел поставила чашку на поднос и встала.

— Джулиана, ты всезнайка и можешь знать все сплетни, которые ходят в обществе. Но не представляешь, что творится в моем сердце, и понятия не имеешь, что для меня лучше.

И тут Аннабел совершила немыслимое. Вылетела за дверь, даже не оглянувшись.

Найтли постучал в дверь дома Свифтов. Открыла ему робкая служаночка и молча повела в гостиную, где предстояло дожидаться Аннабел.

Обстановка была самой скромной. Все было простым и надежным. Здесь никто не заботился о комфорте. Только о практичности.

Найтли подумал о своем доме, тоже простом, но уютном и светлом, с пушистыми коврами и яркой мебельной обивкой. Все было дорогим и элегантным. Ничего безвкусного.

Здесь все говорило о маниакальной скупости.

В дверях появилась Аннабел в бесформенном коричневом платье с белым, пришпиленным к лифу передником. Руки и платье были покрыты мукой и даже на щеке остался белый мазок.

А ее глаза… больше не сверкали. Погасли. И к тому же покраснели и опухли: по-видимому, она плакала. Его словно ударили кулаком в живот!

— Что вы здесь делаете? — глухо спросила она.

Похоже, она ему не рада.

Дерек только сейчас сообразил, что надеялся на противоположную реакцию. И почувствовал себя полным ослом. Вернее, болваном.

— Почему на вас передник? — спросил он. Ей не пристало одеваться, как служанке!

— Мы с кухаркой пекли хлеб, — пояснила она.

— Разве больше некому помочь?

Аннабел — сестра процветающего торговца тканями. Им следовало иметь целый штат слуг. Женщина с таким статусом должна встречаться с друзьями и искать мужа, а не влачить унылое существование домашней прислуги.

— Есть только я, — коротко ответила она.

Это не та Аннабел, которую он знал. Она словно потеряла способность во всем видеть чудо. Что-то не так. Неужели это из-за его гнусной просьбы? Возможно.

Он рад, что пришел извиниться.

— Зачем вы здесь, мистер Найтли? — Неприветливо спросила она.

— Не хотите ли присесть?

Джентльмен не может сидеть в присутствии стоящей дамы.