Но еще более гибельным было возвращение в таком виде в дом Свифтов. Они наверняка уже успели обнаружить ее отсутствие, хотя бы потому, что огонь не был зажжен, завтрак не подан, а дети не разбужены ровно в шесть утра.
Аннабел глянула на часы. Одиннадцать! Одиннадцать утра!
— О Господи! — простонала она.
Но она недаром звалась Дорогой Аннабел и действовала решительно. Практичность всегда оставалась ее сильной стороной. Она была полной идиоткой только в вопросах романтики!
Она наспех и мысленно сочинила письмо к Дорогой Аннабел, с целью показать Найтли.
«Дорогая Аннабел!
Джентльмен оставил меня в своей постели, голую и в одиночестве, а сам ушел. Что делать?
Если бы только Найтли не удрал!
А чего она ожидала? Всем известен неизменный, высеченный в камне факт: на первом и последнем месте у него «Лондон уикли». Найтли проводил в издательстве столько времени, что Пишущие Девицы никак не могли понять, где он ночует: дома или в кабинете. И решили, что дома, только потому, что Мейфэр в ночные часы безопаснее Флит-стрит.
Она не примет на свой счет его побег. И даже то обстоятельство, что он оставил ее одну и без одежды.
Уж таков он есть и вряд ли изменится.
Если только он не намеренно оставил ее в таком виде ожидать его возвращения, словно покорную любовницу!
И хотя в жизни существуют худшие вещи, чем пролежать в постели целый день, вдыхая оставшийся на подушках запах Найтли, она понимала, что не может его ждать. Во-первых, это казалось позорным. Во-вторых, он может вернуться через несколько дней.
Аннабел дернула за шелковый шнур сонетки и подтянула простыню до самого подбородка. Почти сразу же дверь открылась, и вошла пожилая женщина. За ней следовала горничная с подносом.
— Мистер Найтли велел нам позаботиться о вас, мисс. Я экономка, мисс Федерстон.
Женщина, казалось, ничуть не удивилась, обнаружив в хозяйской постели незнакомую особу. Аннабел помрачнела. Она не считала Найтли монахом, но почему никто не находит ее присутствие чем-то из ряда вон выходящим?
Она уже собиралась задать этот вопрос, но решила, что не хочет слышать ответ. Вместо этого она потребовала, чтобы слуга отнес записку Софи.
«Светские новости» от леди Оригинальность
Дорогая Аннабел ввела в моду притворные обмороки и соблазнительно низкие вырезы среди светских дебютанток. Мамаши и богатые холостяки с ужасом спрашивают себя, на что еще она способна отважиться.
Софи пришла ей на помощь и буквально спасла ее репутацию, немедленно прибыв к особняку Найтли с платьем, чулками, шляпкой и всеми вещами, необходимыми для появления на публике. Как же прекрасно, что Аннабел не пришлось объяснять, почему от подруги потребовалось такое одолжение.
— Полагаю, вечер удался? — осведомилась Софи, после того, как они удобно устроились в ее экипаже.
— О да, — вздохнула Аннабел. При мысли об этом ей снова стало жарко. Щеки загорелись, как и следовало ожидать, после того как она представила происходившее ночью.
Но тут она вспомнила бегство Найтли.
— Только утром…
Как объяснить, что случилось?
— Полагаю, вы оба видели новости. «Лондон уикли» подверглась атаке, — тихо пояснила Софи. — Ты читала статью?
Она читала, пока завтракала тостами и чаем. Миссис Федерстон дала ей рубашку Найтли, и Аннабел никак не хотела расставаться с ней, даже когда прибыла Софи с более подходящим костюмом.
— Все плохо, верно? — спросила Аннабел. Репортер «Лондон таймс» сообщил, что расследование Марсдена коснется всех газет, начиная прежде всего с «Лондон уикли». Владелец и редактор газеты будет вызван для дачи показаний. Ему грозит иск за клевету и, как следствие, тюрьма.
— Он может потерять газету, Аннабел, — горько вздохнула Софи.
— Он владелец. Как у него могут отнять газету? — спросила она. Более того, газета не просто принадлежала Найтли, а была его душой и сердцем.
— В таком случае газета может потерять его, если в результате расследования выяснится, что мы нарушали закон. Вспомни об Оуэнсе и Элайзе, — поморщилась Софи.
Одному дьяволу известно, чего только не делал Оуэнс ради очередной сногсшибательной истории: изображал сыщика с Боу-стрит, стражника Виндзорского замка, лакея в резиденции герцога Кентского. И это только те случаи, о которых было известно!
Элайза много недель работала горничной в доме герцога Уиклифа, каждую неделю разоблачая его самые интимные секреты, пока он на ней не женился.
— Вряд ли они отправят герцогиню в тюрьму.
При мысли об ужасной судьбе людей, которых она так горячо любила, Аннабел стало трудно дышать. Они не сделали ничего дурного. Никому не повредили.
