Если бы кто наблюдал за этой встречей со стороны, немало бы удивился. Жуткий холод. Снежная позёмка. Два молчаливых человека, в громоздких шубах и валенках. Один так вообще похож издалека на громадного медведя из-за своей массивности и ширины. Вот к ним подходит совсем уж стройный человек, в пальто далеко не по погоде. Но вместо приветствий, или иного какого разговора, пришедший просто прикасается к промёрзшим лицам поджидавших его людей. Минуты на три они замирают, словно проводя какой-то таинственный ритуал. После чего гуськом срываются в сторону главного входа на склад. Толстый «медведь» посредине, худощавый человек в пальто — сзади.
На склад, после обмена паролями с внутренней охраной, входят только первые двое. Но уже через десять минут, они открывают двери и для своего третьего подельника. А потом, ещё через полчаса все трое выходят наружу, сгибаясь под тяжестью шести, разных по величине чемоданов. И скрываются в усилившейся снежной круговерти.
Впоследствии выяснится, что из пяти охранников, двое чудом остались живы. Их попросту не добили выстрелами в затылок, посчитав уже умершими. Именно эти двое потом и твердили как ополоумевшие и не меняли своих показаний под любыми пытками: на склад, пользуясь своими правами высшего и непосредственного начальства, пришли Тамирский (аки главный шеф) и Шикалов (как его вспомогательная боевая единица), тоже здесь неоднократно бывавший. Они без труда убили (оглушили) не ожидающих этого охранников и… Больше их никто, никогда не видел.
А ведь, казалось бы: как может скрыться от всесоюзного розыска такой громадный и приметный человек, как Шикалов? Да и товарищ Тамирский — далеко не иголка в стогу колбасных обрезков. А вот-с! Пропали-с! И следов не нашли.
Мало того! Ещё и с тайной квартиры, на которой деятель горисполкома хранил некоторые свои сбережения, ценные бумаги и семейные драгоценности, всё оказалось выметено и вывезено предупредительным хозяином. Чуть позже в среду обывателей просочились слухи, что Тамирский ещё и долгов успел наделать, якобы у кого-то взяв нечто на хранение. Ничего из этого «нечто» тоже не нашли.
Также в некоторых кругах, особо приближённых к власти и к силовым структурам, ходили непроверенные сплетни, что перед своим уходим оба нехороших товарища оставили крайне неприятные для кое-кого письма. И в тех письмах угрожали многим и многим уважаемым лицам, завершая свои послания словами: «…поэтому не вздумайте нас искать! Вам же хуже будет!»
Увы! Не послушались «уважаемые лица». Искали! Хай подняли до небес, обвиняя граждан Шикалова и Тамирского в расхищении социалистической собственности в особо крупных размерах. Не побоялись, подали на всесоюзный розыск. Стали устраивать облавы и проводить по Иркутску и по всем близлежащим городам повальные обыски. И первая неделя после опустошения склада, стала сущим кошмаром для всех: что для уголовных элементов, что для честных советских граждан. Трясли и хватали, чуть ли не всех поголовно.
Зря, как оказалось. Письма-то оказались не единственными! И большая их часть наверняка сразу пошла в Москву. И в них оказались описаны такие злодеяния, что никаких сил, умения и проворства не хватило, чтобы замять скандал. Из Москвы к концу недели примчалась специальная партийная комиссия. За ними следом прибыло сразу два эшелона с лучшими бойцами внутренних войск, со столичными следователями, с представителями разведки и контрразведки. Потому что не только воров и аферистов стали ломать вместе с их высокими креслами, но и шпионов целую кучу вычислили в среде государственных чиновников. И среди их прихлебателей-подельников. И среди прочих граждан славного города. В общем, досталось, как обычно, всем. Непричастных наградами обошли, зато щедро наказали всех заслуживших, не заслуживших и добрую часть невиновных.
И ничего не сделаешь… Как любили в это время говорить некоторые местные аборигены: лес рубят — щепки летят.
К слову сказать, Киллайда Паркса совершенно не волновали ни сами щепки, ни весь лес в целом. Лишь бы на его полянке всё было чисто, спокойно и мирно. И в этом плане он тоже постарался сделать всё возможное и невозможное. Потому что догадывался: при громадной, неконтролируемой волне репрессий они с Настей могут тоже пострадать. И поводов для этого неразборчивая в средствах государственная махина отыщет сколько угодно.
Так что надо сделать, чтобы случайно не попасть под раздачу? Правильно, спрятаться. Да так, чтобы тебя не нашли. Или ещё лучше, вообще не обращали на тебя внимания. Ещё лучше, чтобы у тебя имелось стопроцентное при этом алиби. А вот способов для этого имелось маловато.
Первый: оказаться на день раньше в тюрьме. Точнее в камере предварительного заключения. Ещё лучше: в пункте временного задержания, где с тобой якобы разбирались в ту самую злополучную ночь. Да и не только с тобой, а с молодой женой, чтобы она не осталась неохваченной тотальной проверкой.
