« И радость покинула сердца наши», — записал в тот день монастырский летописец.
И в сердцах дубненцев этот день запечатлелся навечно.
Отправлять Фартового прибыл сам генерал Мойша Зиберович. Конечно не сам, а с солидной свитой. Как только успешно завершилась прямая нуль-транспортировка, завлаб, как того и требовали рабочие планы, скомандовал: — «Запустить реверс!» Реверс был запущен, и когда рассеялся очередной псевдотуман, в транспортировочной камере оказался голенький полковник Приходько.
— Вот молодец Фартовый. — Думал генерал. — Так оперативно справился с первой частью задания. Надо бы представить к ордену.
Однако торжество и довольную удовлетворенность от предчувствия скорого и неотвратимого наказания подлого дезертира и перебежчика, сменило неприятное удивление. Приходько медленно оторвался от пола, воздушным шариком взмыл в воздух и плавно взлетел в верх транспортировочной камеры. Мягко коснулся головой перекрытия, развернулся кверху задом, свесил конечности и, мерно покачиваясь, так и завис под потолком. На строгий приказ спуститься обратно не реагировал, а только дебильно ухмыляясь напустил лужу.
И служители Эриний, и жрецы науки, равно споро, брезгливо отпрянули прочь от «Рай-2». Брызги разлетались во все стороны, и, довольно таки, далеко.
— Нету лучше красоты, чем пописать с высоты. — Прокомментировал его действие директор Центра.
В другой раз завлаб непременно бы покраснел и попросил бы не выражать в таком роде мысли подобного содержания. Но сейчас его ничего не трогало, наморщив лоб и приставив палец к дужке очков, ученый решал вставшую, вернее, повисшую перед ним проблему.
Принесли стремянку. Один из сотрудников безопасности залез на нее, ухватил полковника за голую ногу и потянул вниз. Приходько лениво вертел дули. На его румяном лице застыла улыбка идиота, он пускал слюни и нечленораздельно гугукал.
— Это что за дьявол!? — Негодующе воспросил Зиберович.
— Действительно, промашечка получилась. — Сконфужено констатировал научный руководитель. Выражение профессорской физиономии приходилось сродни Приходькинскому.
— А с нами кто консультировался? — Завлаб нашел решение неожиданной проблемы.
— Так в чем же дело, рази меня гром?
— Дело в однонаправленности вектора межконтинуумного перемещения масс. Это и лабораторному кролику должно быть понятно.
— Я Вам не лабораторный кролик. — Зиберович сдержал рвотные позывы. — Потрудитесь объясниться подоходчивее.
— Господин генерал, — научный руководитель вышел из стопора, — все дело в том, что Виктор Петрович, в отличие от экспериментальных образцов, находился в континууме ООП-9Х долгое время. Ел местную пищу, дышал тамошним воздухом. Соответственно, в результате обмена веществ, его организм накопил чужеродную материю, которая не поддается транспортировке в нашу Вселенную. Его тело состоит, вернее, состояло из двух разноконтинуумных составляющих. Мы смогли вернуть ту исходную его часть, которая сохранилась с времен жизни у нас. Вторая часть, э-э-э, экспериментального материала по всей видимости, осталась в ООП-9Х.
— Лихо, — изрек Зиберович, — а он хоть что-нибудь соображает? Сможет предстать перед трибуналом?
— Перед каким трибуналом? — Завлаб от души веселился, наблюдая крушение контрразведческих планов. — Его и психиатру показывать бесполезно. У него же и половины мозгов не осталось. Все там — в ООП.
Зиберович, еще раз посмотрев на раскачивающееся тело, капающие слюни и улыбку, согласился с поставленным диагнозом.
— Что будем с ним делать? — Поинтересовался научный руководитель.
— Занесите в журнал, и храните как «экспериментальный материал». А если будет угодно, скормите собакам. — Зиберович утратил всякий интерес к личности полковника-ренегата. Открыл дверь, намереваясь покинуть лабораторию.
Внезапный сквозняк подхватил Виктора Петровича, вырвал из рук охранника и стремительно вынес в раскрытое окно. Дородное тело, кружась и кувыркаясь, метереологическим зондом, устремилось в небесную синь.
— Держи, лови, стреляй!
— Отставить. — Скомандовал Зиберович, но поздно. Его сотрудники уже открыли меткий огонь на поражение. Продырявленная десятком тупоносых пуль, Приходькинская оболочка шумно лопнула. Мелкие ошметки плоти обсыпали двор научного заведения.
Завлаба стошнило.
