— Пора. — Выдохнул Сигмонд. Беззвучной тенью встал, невидимый за стволом дерева, сбросил ненужный более плащ. Гридни и Гильда вслед за ним. С мечами в руках, готовые за своим господином к битве и славе. Гильда стрелу на лук наложила.
И опять загремели у Сигмонда в голове Вагнеровские аккорды необузданные, когда ночным полем поскакала вперед яростная Гильда, когда от метких ее стрел стали падать в смертных корчах супостаты. По волчьи завыли гридни, рванулись следом и обрушили разящие булаты на растерявшихся разбойников.
Витязь скользил, молниеносно, неожиданно, между неприятельских рядов. Оба его чудесных меча уже не сверкали в лунном свете. Густо покрыла их вражеская кровь. Молча бьется, от того и страшнее и жутче его губительный напор. Бесполезно разбойники машут мечами. Достать витязя, все равно, что с топором гоняться за порхающей стрекозой. Обеими мечами разит тот, только отсеченные головы, глаза вылупив, шмякаются на траву, по стылой земле катятся.
И не вынесли этого ночного кошмара разбойничьи сердца. Поворотились и кинулись в отступ. Побросали оружие и стремглав, в темноте спотыкаясь, бросились в рассыпную. Кто куда. Кто к лесу, кто сквозь свои же ряды сбивая с ног сотоварищей, третьи, совсем одурев, к замку побежали. Драпали куда попало, только бы прочь подальше от серебряного демона, чьи мечи сами находят беззащитные шеи. Прочь от Сатановского Вепря неуемного, кровожадного, от клыков и копыт его. Прочь от демонической лучницы, не стреляющей мимо. Прочь от бьющихся бок о бок трех мрачных оборотней, от разящих булатов, от немилосердной погибели.
И тут же ожили замковые стены. Засверкали между зубцов шлемы, зазвенели луки и ударили острые стрелы в смешавшиеся дружины разбойничьи.
Заскрипели цепи, заиграли волынки, гулко опустился мост, во всю ширь растворились ворота, прогрохотали копыта по деревянному настилу. Конный отряд кланщиков Стока, с лордом во главе, на рысях выходил в поле. Развернулся лавой, с ходу обрушился на неприятеля.
Крепкие руки сжимают копья. Всем телом наваливаются на них всадники, вонзают стальные наточенные наконечники в нагрудные доспехи, прокалывают их, пробивают плоть. Теперь вынуть оружие из поверженных тел, и снова колоть. А как застряло копье, зацепилось за ребра, пускай. Потом подобрать успеется. Достают конники тяжелые, в полторы руки, мечи. На всем скаку, с размаху, приухивая, опускают на пеших. Кто щитом прикрывается — рассыпаются щиты. Кто мечем удар пытается отвести — раскалывается меч пополам. Не устоять, не отбиться. В капусту рубят Стоковцы окаянных лиходеев. Сшибают конскими грудьми, топчат копытами.
Идет лютая сеча в чистом поле.
Силен лорд Сток. Троих уже зарубил, Не устает рука. Вот бьет четвертого. Тот боронится отчаянно, злобно. Но неудержим лорд. Привстал на стременах, высоко поднял тяжелый клинок. Засвистел в воздухе булат. Страшно закричал разбойник, когда в плечо у самой шеи вошла острая сталь. Упал, перерубленный мало не пополам. Присмотрелся к поверженному пэр Короны. — От нелегкая! Это же Шакаленок, Бурдинхердов выпестыш. Утрупил я его с горяча, а жаль. Повесить бы на над воротами замка.
Да не только Шакаленку не вышло на Перстне поболтаться. Немногих разбойников привелось повесить. Светало на небе, да кровавилось на земле. Развиднелось, не укрыться в ночной тени, а как пешему уйти от лихих скакунов, в лордовских конюшнях ухоженных, овсами кормленных? По всему полю рубят Стоковские кланщики людей Бурдирхерда.
Не сеча — побоище.
Завывают Ингрендсоны, бьют мечами вдогон, никому не дают пощады. Малыш у самого леса бегущих топчет, надевает на клыки. От Гильдиных стрел не укрыться.
Против Сигмонда оказалась темная фигура. Узнал ее витязь, это коричневоплащевый сподвижник Бурдинхерда. Сейчас не уйдет.
А тот и не уходил, не убегал, подобно остальным, в бегстве спасения не искал. Оборотился к витязю, размахнулся мечем, бросился в бой. Сигмонд скользнул вбок, уходя от удара, сделал выпад. Заставил поверить противника, что в живот колоть будет, опустил тот щит. А Сигмонд одним своим мечем оружие врага заблокировал, другим, поверх щита, ударил плашмя по железному шлему.
— Не плохой рубака, — подумал глядя на падающее тело. — По здешним меркам.
Галопом прискакал лорд Сток. Легко соскочил с коня. Радо Сигмонда обнял.
— Славен будь витязь. Одолели мы разбойников.
И Гильда прискакала, сражением разгоряченная, глаза, как изумруды сверкают.
— О! Пообтрусили мы пыль с воровских то ушей. Ох пообтрусили!
А сражение уже заканчивалось. Одни разбойники лежали убитыми, другие, сдавались на милость победителя. Хотя милости им, душегубцам, ждать не приходилось.
