Пальцы прошлись от ключиц по груди, очертили ребра, заканчивая свой путь на животе, не решаясь опуститься ниже. Природа давала о себе знать, просыпаясь вместе с организмом, ресницы задрожали, воздух в легких будто заморозился и выходил сгустками, смешиваясь с паром в ванной комнате. Но вместо того, чтобы как-то облегчить положение, Макс любил всё усугубить, закрывая глаза и вспоминая очертания худой фигуры в растянутой футболке. Даже спустя год, Макс помнил свет, оседавший на бледной коже, черточки глаз, скрытых широкой улыбкой и жесткие на вид, непослушные белые волосы. Его голос, как глоток холодной воды, утоляющий жажду теплоты и близости. Он, рассказывающий о важности объятий, излучал столько нежности и неоспоримой мягкости, что Максу хотелось броситься к выходу, бежать до тяжелой одышки, ворваться в кабинет Томаса и сгрести эту прелесть в охапку, ощутить настоящие объятия, которые предназначены только для него одного.
Расстроенный из-за своих мыслей, он распахнул глаза, и сделал шаг назад, задерживая дыхание, когда вода начала стекать по его телу.
***
Путь от спальни до входной двери занял буквально две минуты, в течение которых Макс Терра успел застегнуть широкую толстовку и закинуть грязные вещи, попадающиеся на пути, под диван, тумбочки и шкафы.
– Выключи свет, – произнес парень, обуваясь.
Свет погас, осталась только горящая в коридоре лампа, которую система предусмотрительно оставила.
– Открой дверь.
Всё это – ежедневные процедуры и команды, которые ознаменовывали уход Макса из дома, поэтому он сильно удивился, когда дверь осталась закрытой.
– Что такое? – спросил сам у себя. – Открой дверь.
– Назовите пароль, – раздался женский мелодичный голос, заполняя собой всю квартиру.
– Шутишь? Два. Восемь. Ноль. Шесть.
– Пароль неверный.
– Устрани сбой.
– Сбоя в работе системы не обнаружено, – услужливо ответил голос.
– Но пароль верный! – раздраженно крикнул Макс, жалея, что у голоса нет телесной оболочки.
Томас как-то сказал, что за искусственным разумом стоит будущее, что машины смогут конкурировать с людьми во всем, но Макс с этим в корне не согласен, потому что мерзкий бодрый и полный пресмыкания электронный голос выводил из себя даже больше, чем любой член его семьи.
– Понятно, – парень сжал двумя пальцами переносицу и наклонил голову к груди. – Набери моего отца.
– Выполняю, – сообщил голос.
Серия коротких трелей сменилась легким кашлем и тяжёлым мужским голосом.
– Макс? – Алан Коэло был явно не в духе.
В принципе, как и всегда.
– Я не могу выйти из дома, что стряслось?
– Ах, это, – смягчился отец. – Сегодня поедешь к Джину в лабораторию. Пора начинать вникать в реальные дела. Бумажная работа отходит на второй план, теперь ты будешь работать непосредственно с клонами. Два месяца до университета, так что придется запоминать информацию быстрее, но ты справишься. Я сказал водителю, чтобы отныне парковался возле амбара, который примыкает к лаборатории.
– Почему ты не сказал об этом раньше? – парень несколько раз ударил кулаками воздух перед собой, сжимая губы.
– Не было возможности позвонить.
– Есть такая древняя штука, как эсэмэс. Слышал, что ею еще пока пользуются.
– Не умничай, машина будет в районе десяти. Кладу трубку.
Послышался короткий сигнал, и всё стихло.
Макс грузно опустился на пол, облокачиваясь спиной о стену, и с грустью подумал о розах с огромными красными бутонами, которые садовник в их семейном особняке сегодня будет пересаживать. Хотел бы Макс быть там, опуститься на сырую землю, вдыхая аромат сада и влажных листьев.
«Это то, что тебе нравится?» – спросил Итан из прошлого.
Даже спустя год ничего не изменилось. Ему всё ещё нравились цветы, а его жизнь казалась чем-то чуждым. Но сообщить своей семье об этом не хватало смелости. Потому что Макс сам по себе ни на что не способен в отрыве от отца, матери и Томаса. Слишком слабый, слишком зависимый. У Макса был, хоть и недолго, лишь один человек, понимающий и принимающий его – Итан. Но для Терра Макс Коэло остался лишь эпизодом, иллюстрацией никем не понятого мальчишки из высшего класса, отличавшегося от своей семьи и окружения, но росший среди них. У Итана была цель – стать таким же, и Макс его абсолютно не понимал, от этого чувствуя себя как никогда одиноким.
Автомобиль приехал ровно в десять. Система, затаившаяся до этого момента, очнулась.
– Открываю дверь.
– Не делай вид, что это твое решение, – прокряхтел Макс, натягивая кеды.
– То же самое могу сказать вам о вашей дальнейшей поездке, – парировала система.
– Я умею перерезать провода!
– Счастливого пути, Господин Коэло.
– Увидимся вечером.
Водитель, при виде молодого господина, тут же резвым толстым ежом скатился со своего места и открыл заднюю дверь. При этом он выглядел необычайно важным, как разрисованный под хохлому заварочный чайник среди белых чашек.
– Я могу сам открыть дверь, – огрызнулся Макс, садясь на заднее сидение и хватаясь за пластмассовую ручку. – Мои руки работают в штатном режиме.
Мужчина-ёж поклонился и вернулся на своё сидение, выруливая с подземной стоянки.
***
