— Женщина, прекратите кричать, у меня голова разболелась, — прервала ее вопли домработница. — Много вас тут таких ходит. Учтите, Юрий Владимирович больше трех месяцев ни с кем не встречается. Он всех честно предупреждает, что не хочет никаких длительных, серьезных отношений, так что орать и брызгать слюной нет никакой необходимости!
— Не-на-ви-жу! — по слогам прошипела Таня и вылетела из дома как ошпаренная.
Ева растерянно смотрела на деньги у себя в руке. Клавдия Михайловна заметила ее жалкий вид и смилостивилась:
— Ты-то девка ничего… не то что эта крашеная кукла. Но уж больно ты неказистая… Так что даже и в голову не бери, что у тебя с Юрием может быть любовь, бери деньги и радуйся!
— Слушайте, за кого вы меня принимаете?! Я же с ним не спала, вы же знаете!
— Боже упаси меня еще и в эти дела влезать! Кто, где и с кем… мне все равно! Вы еще ночью будили меня и кричали диким голосом, где его спальня?! А затем интересовались, где находятся хоть какие-нибудь мужчины в доме? Стоп! Не мое это дело!
— Так авария же была!
— Авария у вас с головой, девушка, если вы пришли к нам в дом в таком виде и еще на что-то рассчитываете! — отрезала домработница.
— Да я была в вашем доме в первый и, надеюсь, что в последний раз! Гнездо разврата! Ваш этот… Юрий Владимирович мне даром не нужен! Лысый и страшный! — выпалила Ева.
— Ты не кипятись! Я не хочу, чтобы мне попало от хозяина. Он наказал мне покормить тебя завтраком, передать деньги и проводить с почестями. Так что, милости прошу в столовую.
— Для чего он оставил мне такую сумму? — удивленно спросила Ева, решившая не брать деньги.
— Не знаю, но там должно быть письмо. Он бывает странным… Ты испортила нам все в доме, а Юра тебе еще и деньги дает.
Ева заглянула в конверт и вытащила сложенный вчетверо листок бумаги. На нем четким, ровным почерком было написано:
«Ева, спасибо, что оказали мне посильную помощь, не дали погибнуть на улице и сделали все так, как я просил. Разрешите отблагодарить вас, как могу, то есть материально. Еще хочу сказать, что если со мной, вернее, с моей раной что-то случится, винить буду только себя. Даю расписку вам и Евгению Ильичу, что по своей воле не послушался медицинских советов и сорвался с места, вместо того чтобы лежать семь дней и дать время затянуться ране. Виноват буду только я сам! За машину не беспокойтесь! Ее сделают, как новую, и привезут вам по адресу. Большой привет и благодарность Евгению Ильичу. С надеждой, что еще увидимся.
Юрий».
«Вот наглец! Дамский угодник! С надеждой, что еще увидимся, — подумала Ева, передразнивая его, — он хоть сам помнит всех, с кем встречается?»
— Иди завтракать! — позвала ее Клавдия Михайловна.
— Да не хотелось бы вас беспокоить…
— Да чего уж теперь говорить? Все равно уж побеспокоила! — махнула рукой с ножом домработница и продолжила нарезать кекс с изюмом.
На красивом круглом столе стоял кофейник с чашкой, лежали фрукты в вазе и нарезанный сыр с зеленой плесенью. Ева знала, что он дорого стоит, сама она никогда такого не покупала. Перед ее глазами стоял образ раненого, слабого Юрия.
— Клавдия Михайловна, а куда уехал Юрий Владимирович?
— Он с утра позвонил в аэропорт, заказал себе билет на самолет и улетел, — пояснила домработница, посмотрев на часы, — уже час назад.
— Он полетел? — изумилась Ева. — Но куда? Он же ранен!
— Знаю, что ранен, да разве его остановишь?! Упрямый, как осел, прости господи. Билет он заказал до Варны, а больше я не знаю ничего, вернее, не слышала. Он передо мной не отчитывается.
— В Болгарию?! Он улетел в Болгарию! — продолжала изумляться Ева.
— Меня тоже это удивило… Юрий Владимирович обычно улетал в Италию, Париж, на какие-нибудь острова, если отдыхать. А если по делам, то в Германию. В Варну при мне, а я работаю у него уже восемь лет, полетел первый раз. Говорят, что там отдых дешевый. Может, он раздал вам все свои деньги, и самому только и осталось, что отдыхать в Болгарии? — зыркнула на Еву Клавдия Михайловна, сама тоже присаживаясь напротив гостьи с чашкой чая с лимоном.
— Надеюсь, ваш Юрий захватил с собой обезболивающее лекарство и антибиотик, — предположила Ева. — А деньги я не возьму, — продолжила она, выкладывая на стол перед Клавдией Михайловной пачку валюты, — вернется Юрий, отдайте ему. Я не бросила его вчера на улице не в надежде на вознаграждение, точно так же поступил любой нормальный человек.
