— Она, кажется, хотела со мной встретиться? А что, если я постараюсь, чтобы она захотела от меня избавиться? Послушайте, есть шанс выжить после этой отравы? Мне немного не по себе, так как еще стоит перед глазами сине-красное лицо Игоря.
Евгений Ильич снова почесал затылок.
— Если рядом будет человек, который рассечет хирургическим путем горло, тем самым обеспечив доступ кислорода в легкие.
— Трахеотомия… — прошептала Ева.
— Я надеюсь, вы окажетесь рядом? — спросил Дима.
— Слышишь, друг, ты — ненормальный! Я не пойду на такое безумство! Это очень опасно! Я всего лишь патологоанатом и только предполагаю, что не будет никаких осложнений… а потом идти на такой риск! Резать себе горло!! Дима, опомнись! — Евгений Ильич перевел полный недоумения взгляд на Еву, как бы призывая ее на помощь.
— Я запрещаю тебе даже думать об этом! — горячо поддержала коллегу Ева, поправляя сползшие на нос очки.
— Как иначе мы разоблачим эту авантюристку?! — не унимался Дима.
— Только не рискуя чьей-то жизнью! — Ева оставалась непреклонна.
— Я, конечно, тронут тем, что ты так заботишься о моей жизни, но я также помню, как эта тварь отравила ученика моего отца.
— Это еще надо доказать.
— Докажем.
Черная стрелка четко пролегла по всему верхнему веку и поднялась очаровательной завитушкой к виску. Татьяна промокнула ярко накрашенные губы салфеткой, чтобы снять лишний, отягощающий губы слой, и посмотрелась в зеркало. Выглядела она хорошо, только слишком агрессивно.
«Чем старше становишься, тем гуще накладываешь слой штукатурки и тем больше спиртного надо выпить твоему мужчине, чтобы не испугаться утром», — подумала она, поправляя кукольные локоны из выбеленных волос. Сегодня ей позвонил брат Евы, молодой и загадочный, и назначил встречу в одной из самых дорогих и престижных гостиниц, где и остановился. Татьяне он очень импонировал, во-первых, богат, что немаловажно, во-вторых, красив, что приятно само по себе, свободен и сексуален. Таня надела свое лучшее черное полупрозрачное платье с люрексом, с черным, блестящим бисером и нашитыми пуссетами по непрозрачному лифу. Затем припудрила лицо и вылила на себя полфлакона духов.
«Он не устоит… это точно…. Все-таки я чертовски обаятельна, а главное, умна и хитра».
Дмитрий встречал Татьяну в номере люкс тоже во всеоружии. Модно мятые светлые брюки из парусиновой ткани, шлепанцы из мягкой кожи и яркий, терракотового цвета джемпер идеально сидели на нем, а главное, производили впечатление дорогих и качественных вещей.
Номер был шикарный — хрустальная люстра, стены в атласных полосатых обоях, кожаная мебель ярко-желтого цвета, красивые стеклянные стеллажи и прозрачно-воздушный журнальный столик, сервированный в японском стиле.
— Я надеюсь, ты любишь японскую кухню? — располагающе улыбаясь, спросил Дмитрий.
— Да, она не портит фигуру, и это сейчас модно, — несколько растерялась от неожиданно радушного приема и роскоши номера Таня.
Дмитрий пригласил ее к столу.
— Я заказал на свой вкус роллы, суши, шашлычки… Потом в джакузи закажем десерт и фрукты, хорошо?
— В джакузи? — переспросила Таня.
— Да, у меня далеко идущие планы насчет тебя. Надеюсь, что ты не против? Мы же не дети!
— Интересный ты мужчина, Дима. При Еве вел себя скромно, сдержанно, а сейчас полностью раскрылся и, как бы это помягче сказать…
— Распоясался? — подсказал он, смеясь, и пояснил: — Ева — человек другой формации. Она консервативна, замкнута, закомплексована, и ей бы не понравилось, что я флиртую с ее замужней подругой прямо у нее на глазах, — с этими словами Дмитрий расположился в кресле, закидывая ноги на стол, — совсем как американец.
— А ты психолог.
— Я — стилист.
— Я тоже всегда считала, что Ева несколько тяжелый человек, несовременная и зажатая, и всегда пыталась это исправить, но все безрезультатно, — подтвердила Таня, — она осуждала меня за связь с Юрием, когда я была замужем.
— По-моему, ты и сейчас замужем, — напомнил он ей.
Татьяна ловко отправила в рот суши, орудуя палочками, и ответила жуя:
— Зачем мне муж, который сидит в тюрьме? Развестись с ним — плевое дело. Кстати, за то, что я так легкомысленно отнеслась к тому, что мой супруг находится в тюрьме, а я продолжала вести обычный образ жизни, Ева тоже осудила меня. Да… она тяжелый человек, я с тобой согласна. Мне так же кажется, что мы с тобой похожи.
В другой ситуации Дима постучал бы по дереву.
— Родственников не выбирают, — вздохнул Дима, притворно поднимая глаза к потолку. — Другое дело, если бы моей сестрой оказалась ты. С тобой бы мы быстро нашли общий язык.
— Я бы не хотела быть твоей сестрой, — ответила ему Таня, буравя его взглядом и облизывая палец, на который случайно капнул соевый соус. — Я бы предпочла, чтобы ты стал моим любовником.
— Приятно иметь дело с такой прямолинейной женщиной, и я постараюсь оправдать твое доверие. Но сейчас не смогу отдать себя на все сто процентов.
— Что случилось? Что-то с Евой? — спросила Татьяна.
— Сливового вина или рисовой водки? — вопросом ответил Дмитрий.
— Водки, — тряхнула она белеными кудрями.
