Джоанна резко вскинула голову, глаза ее были полны тревоги. Она сделала было непроизвольное движение к двери, но Керис вовремя ее удержал, понимая, что сейчас лучше не привлекать к себе внимания. Как можно более непринужденно Керис повернулся спиной к вошедшим и вытянул руки к огню. Джоанна тут же последовала его примеру. Это было тем более необходимо, что Костолом знал их обоих в лицо.
— На спасение? Но господин мой, как это можно…
Керис слышал резкий неприятный голос инквизитора и видел в отражении треснутого зеркала, висевшего перед ними на стене, этого человека, седовласого, одетого в серую рясу. Человек этот был совсем непримечателен, как серая мышка. Даже глаза его и то были серыми. Двигался он подобно пауку, немного неуклюже, но зато с поразительной скоростью. Лицо его выражало одно-единственное чувство — сознание в правоте своего дела и непреклонной решимости довести начатое до конца.
— Таролус, ты наивен, — Костолом повернулся к своему спутнику, который был старше его и ниже ростом, такой же неприметный. — Желающих освободить его предостаточно, причем по совершенно разным причинам — от желания использовать его волшебство в своих неблаговидных целях до стремления развязать ему руки для действий. К тому же есть просто фанатики, обожающие его как кумира. А мы по долгу службы и веры обязаны пресечь эти нечестивые поползновения. Нам нельзя терять ни минуты, нужно отправляться дальше.
— Но ехать ночью…
— Я отлично вижу в темноте, — раздраженно проговорил Костолом, и Керис понял, что он суетится, боясь упустить Антрига.
— Он заманил их в ловушку, — зашептала Пелла. — Они, наверное, сбились с пути, хотя ехали впереди нас. Скорее всего, им пришлось довольно долго идти пешком.
В правильности догадки принцессы путников убеждали промокшая насквозь одежда и обувь инквизиторов. В зеркало Керис углядел, что церковники направляются к огню, им, оказывается, тоже не чуждо ничто человеческое. Керис стал осторожно отходить в сторону, по-прежнему не поворачиваясь к этим опасным людям. Ведь он был уверен, что цепкая память Костолома отлично запомнила его лицо, в которое он заглянул тогда, в библиотеке Дома Волшебников в Кимиле, при свете горящих в очаге книг. «Убей его», — сказал он тогда одному из своих подчиненных, словно направляя собаку на нападающего. Хоть Керис и был сейчас одет совсем по-другому, он понимал, что стоит только инквизитору бросить на него один-единственный взгляд, как он будет мгновенно узнан.
Заслышав голоса новых постояльцев, в зале появился содержатель постоялого двора. И до слуха Кериса донеслись слова:
— Несчастный случай в дороге… аж десять миль пешком… сломанная ось…
Ага, очевидно, он пытался ехать на прежней скорости и днем, когда все теряли энергию, догадалась Пелла. Керис вспомнил свое собственное нетерпение и залился краской стыда. Ведь и он все порывался ехать вперед. Пелла повернулась назад, к Джоанне, но та куда-то исчезла.
Керис забормотал ругательства. В их распоряжении осталось еще несколько минут до полной готовности фаэтона к дальнейшему пути. Кстати, у остальных находившихся в зале гостей после появления свежих сил появилось острое желание пополнить свою горячность и хорошее настроение дополнительными дозами вина, благо что хозяин заверил всех, что вина в подвале хватит на всех. Джоанну можно было понять, она стремилась, чтобы инквизитор не узнал также и ее, но поспешность, которую наверняка проявили бы и Керис, и Пелла, бросаясь на ее поиски, наверняка возбудили бы у церковников подозрения.
— Но он же сломленный человек, — убеждал начальника Таролус, — бормочет сам с собой и плачет дни напролет. Никому от него не будет никакой пользы.
— Но он может помочь любому, кто проникнет к нему и сообщить, каким образом можно обрести силу, подобную его силе, — живо возразил Костолом, с наслаждением вытягивая руки к огню и зажмуривая глаза. При этом он встал почти вплотную к Керису, так что внук архимага ощущал исходящий от его одежды холод. — Неужели ты до сих пор ничего не понял? В таком состоянии он даже опасней, все, кому не лень, могут сделать его игрушкой в своих руках.
Снаружи, заглушая вой ветра, доносилось позвякивание упряжи и храпение лошадей. Костолом резко поднял голову, глаза его подозрительно сощурились. Как только Пелла вошла в зал, Костолом сказал ей:
— Сударыня позвольте осведомиться, это ваш экипаж закладывают на улице? Возможно, он может пригодиться нам… Мы действуем от имени церкви…
— Что вы, что вы, — засуетился хозяин гостиницы, не желая терять только что заплаченные принцессой деньги, — вы можете нанять лошадей в другом месте, к тому же ось вашей повозки можно исправить за несколько часов.
Керис с одобрением смотрел, как Пеллицида даже не потрудилась уделить внимание этим разговорам. Девушка величественно прошествовала через зал к одной из дверей, держа в руках свою накидку. Затем она пошла к выходу на улицу. Керис немедленно последовал за ней.
