Потом вернулся Ульмо в Море, а Тургон сначала послал в новый город войско, почти треть нольдор, пришедших с Финголфином, и ещё больше синдар. За войском ушли все его подданные. Отряд за отрядом тайно уходили в тень хребта Эред Ветрин и тайно приходили в Гондолин, и никто не знал, куда они исчезали. Последним ушёл сам Тургон, встал с трона и молча провёл всех своих челядинцев через горы, вошёл в тайные ворота в скалах, и они за ним закрылись. Прошло много долгих лет. Никто не ходил туда, кроме Хурина и Хуора, а из эльфов Тургона никто оттуда не выходил, пока не минуло триста лет и пятьдесят, и ещё несколько. Только в Год Плача, Нирнаэт Арнэдиад, открылись ворота Гондолина. До того года народ Тургона жил в кольце гор счастливо и процветал, и трудился, и применял с пользой свои таланты, так что прекрасный Гондолин на горе Амон Гварет воистину мог сравниться с эльфийским Тирионом за Морем. Были там стройные белые стены, гладкие лестницы, высокая крепкая Башня Короля. Играли светлые фонтаны, а в королевском дворе стояли вырезанные из камня Два Дерева. Сам Тургон с эльфийским искусством сделал их по образу и подобию древних Двух Деревьев, одно было из золота и называлось Глингал, другое – с серебряными цветами – получило имя Белтиль. Но прекраснее всех чудес Гондолина была дочь Тургона – Идрил Келебриндал, что значит Среброногая. Волосы у неё были золотистые, как цвет Лорелина до преступления Мелькора. Долго жил счастливо Тургон в Гондолине и благоденствовал его народ. Невраст же опустел, и никто не жил в нём до самой гибели Белерианда.
Пока тайно строился город Гондолин, а Финрод Фелагунд трудился в глубоких туннелях Нарготронда, сестра Финрода Галадриэль, как было уже сказано, жила в королевстве Тингола в Дориате. Иногда в беседах она и Мелиана вспоминали Валинор и блаженные дни, но, доходя до чёрного часа смерти Деревьев, Галадриэль замолкала и не хотела говорить дальше. Однажды сказала Мелиана:
– Печать беды отметила тебя и твой род. Я это чувствую и вижу по тебе, но остальное от меня скрыто. Не могу я ни взором, ни мыслью проникнуть в то, что произошло или происходит на Западе. Тень накрыла Аман и простёрлась далеко над Морем. Почему ты не говоришь мне больше?
– Та беда прошла, – сказала Галадриэль. – Я хочу радоваться оставшейся радостью и не тревожить память горем. Может быть, впереди ещё хватит новых бед, но пока нам светит надежда.
Тогда посмотрела Мелиана ей в глаза и сказала:
– Не верю я, что нольдор пришли сюда посланцами от валар, как было сказано, хотя явились они в тяжкий для нас час и помогли нам. Ведь они никогда не говорят о валар, их высокие вожди не привезли вестей Тинголу ни от Манвэ, ни от Ульмо, ни даже от брата короля Ольвэ и от родичей его, уплывших за Море. В чём же причина изгнания вождей нольдор из Амана? Какое зло тронуло сыновей Феанора, сделав их столь заносчивыми и жестокими? Я ведь недалека от истины, Галадриэль?
– Недалека, – сказала Галадриэль. – Только мы не были изгнаны, а пришли сюда по доброй воле, хотя против воли валар. Мы пришли, преодолев великие беды и не послушавшись валар, с одной целью: отомстить Морготу и отобрать у него похищенное.
Рассказала тогда Галадриэль Мелиане о Сильмарилах и об убийстве короля Финвэ в Форменосе; но по-прежнему не произнесла ни слова, ни о братоубийственной резне, ни о сожжении кораблей в Лосгаре.
И сказала Мелиана:
– Ты многое мне поведала, но я чувствую, что за этим ещё больше ты скрываешь. Не пролила ты свет на долгую дорогу от Тириона, а я вижу там во тьме зло, и Тингол должен о нём узнать, чтобы решать, что делать дальше.
– Может быть и так, – сказала Галадриэль. – Но пусть узнает не от меня.
Мелиана больше не говорила с Галадриэлью об этих делах, но рассказала королю Тинголу всё, что услышала о Сильмарилах.
– Это великое событие, – сказала она. – В нём скрыто больше, чем сами нольдор могут понять. Ибо свет земли Аман и судьба Арды заключены в кристаллах, созданных Феанором, который уже погиб. Предсказываю я, что эльдар не дано силой отнять их у Моргота. И прежде, чем их у него отнимут, мир будет расколот многими битвами. Пойми! Феанора убили, и догадываюсь я, что ещё многих уже убили эти Камни. Много новых смертей принесут они, а первой была смерть друга твоего Финвэ, которого Моргот убил, покидая Аман.
Погрузился в молчание Тингол, подавленный печалью и мрачным предчувствием. Наконец, сказал:
– Теперь понял я, почему явились с запада нольдор, что сильно меня удивляло. Не помочь нам они пришли, это вышло случайно. Тех, кто остался в Среднеземье, валар давно предоставили самим себе, и только в случае крайней нужды могут вмешаться. Нольдор пришли ради мщения и хотят вернуть то, что потеряли. Но от этого они будут нам верными союзниками, и уж ни за что не станут союзничать с Морготом.
На что сказала Мелиана:
