–Все тебе неймется, Макаровна! Восьмой десяток доживаешь, а все одно на уме. Человеку плохо, а ты…
–А ты меня, Зойка, не учи! – взъерепенилась бабка. – За Колькой своим приглядывай лучше. Вот у кого на уме-то одно.
–А ты видела, да? Может, ты и его привечала? – Лицо упомянутой Зойки покраснело, глаза превратились в злобные щелочки. – Кабы не твои годы, я бы тебя сейчас так поучила, карга старая!
–Это кто карга?! – подскочила с сиденья старуха. – Это я-то карга? Это я твово кобеля привечала? Нужен он мне, лошак толстозадый! А сама-то чего все в контору бегаешь? Туды-сюды, туды-сюды – тока юбка и вьется! С Митрохиным шашни крутишь? Средь бела дня, ни стыда, ни совести!..
Тут Зойка загорлопанила в ответ, используя такие выражения, что Тарас готов был выпрыгнуть из автобуса на ходу. А когда к спектаклю присоединились остальные пассажиры, он невольно потянулся к форточке. Но тут автобус затормозил столь резко, что Тарас врезался лбом в спинку переднего кресла, а вздорная старуха Макаровна, стоявшая уже в проходе рядом с Зойкиным сиденьем, вообще покатилась кубарем к передней двери.
–А ну, молчать! – высунулся из-за перегородки водитель. – Ща высажу, будете орать!.. – Он бешено вращал глазами и топорщил куцые усики, что вкупе с изрядной плешью и маленьким, узким личиком выглядело очень комично.
В салоне тем не менее установилась относительная тишина. Только постанывала, поднимаясь с пола, Макариха.
–Ой, уби-и-ил иро-о-од! – завыла было она, замахиваясь на шофера, но тот так цыкнул на нее, завращав глазами, будто жерновами небольшой мельницы, что старуха тут же заткнулась и засеменила к своему месту, держась за ушибленную поясницу.
Тарас, воспользовавшись моментом, крикнул водителю:
–Скажите, пожалуйста, Ильинка скоро?
–Скоро, – буркнул тот. – Вон твоя Ильинка, видать уже.
–Откройте тогда двери, будьте добры, – попросил Тарас. – Дальше мы сами дойдем.
–Да куды ты-ы! – запричитала снова Макариха, быстро забыв про свои синяки-шишки. – К дохтуру ее везти надо!
Но Тарас цыкнул вдруг на старуху точно так, как водитель до этого, и вдобавок попробовал так же повращать глазами. Получилось, видимо, неплохо, потому что бабка сразу заткнулась и повернулась к окну.
Он подхватил обмякшую Галю и поспешил к выходу. А когда подошел к распахнутой двери, водитель вдруг заговорщицки подмигнул ему и поманил согнутым пальцем. Тарас неуклюже склонился к кабине, и шофер, привстав с сиденья, задышал на него табачным перегаром:
–Слышь, паря, ты бабу свою Катьке покажи. Вон он, дом-то ее, с краю как раз.
–Катьке?.. – рассеянно переспросил Тарас, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки.
–Катьке, – осклабился водитель, показывая редкие желтые зубы. И зашептал снова, чуть не касаясь Тарасова уха губами: – Ведьмачка она, Катька-то. Поможет.
А Тарас уже распекал себя самыми последними словами. Как же он забыл, что дом колдуна – самый первый при въезде в Ильинку? Как же он теперь пойдет под его окнами, да еще с такой приметной ношей?
Но отступать перед уставившимися на них сельчанами очень не хотелось. К тому же, подумал Тарас, можно дождаться, пока скроется автобус, и обойти деревню низом, за огородами.
Тут и водитель шлепнул его напутственно по спине:
–Не боись, паря!
И Тарас, решив последовать дельному совету, сошел в дорожную пыль.
Однако воспользоваться идеей насчет огородов он так и не сумел. Дождавшись, пока за автобусом уляжется пыль, Тарас перехватил поудобней Галю и сделал всего несколько шагов, как услышал вдруг сзади голос из прошлого сна:
–Ну, здравствуй, Тарас.
Он замер и, не оборачиваясь, произнес:
–Здравствуй, Катя.
Катерина обошла окаменевшего Тараса и встала перед ним. Она выглядела точно так же, как во сне: струились по плечам каскады черных волос, мерцали янтарные искры в зелено-рыжих глазах. Но печали в них было куда больше, чем радости.
У Тараса сжалось сердце. Не от страха уже – от восторга, восхищения, от целого водопада нахлынувших чувств, где перемешалось прошлое и настоящее. Но главным среди них было чувство вины. И за то, что предал когда-то свою первую любовь, и еще – за недавние мысли о том, что Катерина могла быть сообщницей в грязных делах.
Тарас был готов сгореть от стыда, но смог только опустить взгляд в дорожную пыль.
–Ты не рад меня видеть? – спросила Катя.
–Рад, – сказал Тарас и все-таки поднял глаза. – Очень.
–Я тоже. – Катя смотрела на него не моргая. Непонятно, что она пыталась увидеть в его глазах. Может быть, отблески прежнего чувства? Или хотела убедиться в искренности его слов? Но она все-таки моргнула и перевела взгляд на Галю. – Что с ней?
–Не знаю. Стало плохо в автобусе. Потеряла сознание, но как-то странно… Тело словно не живое, только головой двигает. Ты ей можешь помочь? Водитель сказал…
–Пойдем ко мне, – перебила Катя. – Я посмотрю.
–Но… – Тарас похолодел от мысли, что встретится сейчас с колдуном.
Непонятно, отца ли она имела в виду, или подумала, что Тараса смущает иное, только Катя, стрельнув на него загадочным взглядом, поспешила сказать:
–Дома никого нет, вы не помешаете.
