— Ах, ну разве что не бесплатно! — глупо хихикнула она, вскользь заметив удивление на его лице. — Вот если бы вы в качестве оплаты уступили мне на ночь ваш номер, я бы, пожалуй, подумала.
Секунду он смотрел на нее с непониманием, а затем рассмеялся своим противным скрипучим смехом — почти искренне.
— А ты не такая уж зануда, какой кажешься.
Видимо, Сандра должна была счесть это комплиментом, но она лишь как можно равнодушней пожала плечами.
Клайген бросил в счетницу несколько купюр и поднялся. Стараясь не смотреть на его обтянутый трикотажным регланом торс, Сандра подтянула к себе потрепанный томик и сделала вид, что ищет место, на котором остановилась. Ее рука, листающая страницы, дрогнула, когда Клайген обогнул столик и остановился прямо возле нее.
— Идем, — сказал он тоном, не терпящим возражений.
— Куда? — спросила она, чувствуя, как слабеет голос.
— В номер.
— Зачем? — она испугалась. — Я же читаю.
— Ответишь любезностью на любезность — или как это водится у вас, аристократов. Развлечешь меня рассказом, как тебя занесло в эти горы на развалюхе с лысой резиной. А то одному там со скуки помереть можно.
— Я не…
— Идем, — он сомкнул пальцы на ее плече и потянул вверх, заставляя подняться.
Сандра совершенно растерялась, столкнувшись с таким откровенным актом прямой агрессии, но вместо того, чтобы осадить наглеца и вырвать руку из цепких пальцев, на ватных ногах последовала с ним к выходу из ресторана.
— Отпустите меня, — попросила она почти шепотом уже возле лестницы, чувствуя, как сильнее сжимаются на плече его пальцы.
Как ни странно, он послушался, но тут же легонько подтолкнул в спину, заставляя идти вперед. Сандра сама не понимала, почему подчинилась его требованию. Ведь ясно как день, что общество этого ужасного человека не сулит ничего хорошего.
И все же…
Ощущение его мощного тела за спиной вызывало сладкие мурашки на коже и разливало странное тягучее тепло вдоль позвоночника.
Что это с ней?
Она шла по лестнице, а затем по коридору, казалось, целую вечность, но все равно пропустила момент, когда очутилась в комнате. И словно очнулась, обнаружив себя стоящей у окна и разглядывающей в сгущающихся за стеклом сумерках вихри танцующих снежинок.
Из оцепенения ее вывел мужской хриплый голос позади.
— Что?.. — переспросила она, не оборачиваясь.
— Я говорю, чирикай свою песенку, птичка. О любви благородных леди к заснеженным горам и дешевым легковушкам.
— Ненавижу горы, — вдруг вырвалось у нее совершенно искренне. — Это мой… друг любит все, что с ними связано. Снег, лыжи…
— Твой друг? Хочешь сказать, твой хахаль?
— Мой бывший, — Сандра поморщилась, словно от мысли о чем-то неприятном, — это он настоял, чтобы мы поехали в отпуск непременно в горы.
— И что случилось? Вы поссорились? — спросил хриплый голос за спиной.
— Да. Вернее, я просто прозрела. И мы расстались. Мы слишком разные.
— Вздор, — возразил голос, — это не причина разбегаться.
— У нас нет ничего общего, — настаивала Сандра.
— Тоже мне повод. Да ты бы скончалась со скуки в компании похожего на тебя зануды. А он ведь не зануда, я прав?
Сандра, погруженная в свои думы, проигнорировала его выпад. Занудой Джефф точно не был. Скорее, самовлюбленым эгоистом. Но зачем рассказывать об этом Клайгену?
— Что, прошла любовь? — язвительно хмыкнул голос.
— А была ли она? — спросила Сандра больше себя саму. — Может, это была просто дань ожиданиям? Статус, улыбки на камеру, фотографии в газетах…
— Все это ерунда. Но как он отпустил тебя одну в такую погоду?
— Я не могла больше там оставаться. А у него еще неделя отпуска. Он решил провести его с пользой — без меня.
— А ты? Не хотела бы развлечься как следует — без него? — вкрадчиво поинтересовался голос.
— Я не умею развлекаться одна, — уныло признала Сандра.
И с удивлением обнаружила, что к ее пояснице прикасаются чужие руки! Это было настолько откровенное вторжение в ее личное пространство, что она мгновенно опомнилась и попыталась отстраниться.
— Что вы делаете?!
— Не дергайся, птичка. Всего лишь обещанный массаж, — услышала она хриплый шепот у себя над ухом и замерла — он снова действовал на нее гипнотически.
Сильные пальцы по-хозяйски нажимали на самые чувствительные точки вдоль позвоночника, одновременно фиксируя талию, будто в тисках. С губ невольно сорвался тихий стон: было больно, сладко и божественно приятно, словно эти пальцы знали ее тело лучше нее самой.
— Мы еще стоим, а ты уже стонешь, — хриплое дыхание защекотало ухо, и кожа привычно покрылась мурашками — к счастью, под плотным платьем он не мог этого увидеть.
— Прекратите, — потребовала она вяло, сбитая с толку волной удовольствия, расходящейся из-под бесцеремонных пальцев, добравшихся до нижних ребер.
— Как же тогда ты будешь стонать, лежа подо мной? — продолжал издеваться низкий голос у самого уха — губы Клайгена легонько коснулись мочки уха, отчего она вздрогнула.
— Даже не мечтай, — выдохнула она, плавясь под уверенными прикосновениями, словно воск.
— Мечты для слабаков, — прошептал он, обдав жарким дыханием ее шею и добираясь пальцами до лопаток, — а у нас с тобой есть реальность.
