— Пожалуй, на сей раз ты прав, — скромно сказал Гонзалес.
Самым достопримечательным в мистере Гомере Лейне было его почти фанатическое пристрастие к музыке, в частности, к симфонической поэме Чайковского «1812 год». Его достойные всяческого сочувствия соседи давно установили, что наибольшим успехом у мистера Лейна пользовалась эта большая композиция, ярко живописующая ход знаменитого сражения. Соседи пытались протестовать. Был составлен протокол о нарушении общественного спокойствия, но заядлый меломан не пожелал внять гласу общественности.
В его спальне был установлен самый мощный из современных граммофонов. Этот дорогой и громоздкий аппарат был снабжён хитроумным устройством, позволяющим возобновлять звучание пластинки, автоматически переводя иглу в исходное положение.
Но хуже всего было то, что мистер Лейн избирал для своих музыкальных сеансов именно ночные часы.
В полицейском участке, куда его вызывали для серьёзного разговора на музыкальные темы, он заявил, что граммофонная музыка — единственное средство успокоения его измученных нервов, а композиция «1812 год» обладает поистине целебными свойствами.
Что и говорить, мистер Лейн был верхом отзывчивости и милосердия!
Будучи театральным агентом, он занимался подбором артистических трупп для двух десятков театров и театриков Южной Америки. Большие артисты, получившие при его содействии выгодные ангажементы в Мексике, Бразилии и Аргентине, безмерно хвалили деловую сметку и предупредительность мистера Лейна.
Но он занимался устройством дел не только знаменитостей английской сцены, но и скромных, незаметных дебютантов, а точнее, дебютанток. Положительное решение вопроса о турне зависело от двух условий: внешности и наличия родственников.
Благообразный, с утончёнными манерами, мистер Лейн мягко говорил очередной просительнице:
— Это чудесная, исключительная по своей привлекательности страна… У вас там будет прекрасное содержание, но… у вас есть родственники?
Если молодая девушка отвечала на вопрос положительно, мистер Лейн прерывал свою речь и обещал уведомить письменно о результате переговоров. Он неизменно выполнял своё обещание, и просительница вскоре получала письмо с вежливым отказом.
Напротив, одинокая девушка немедленно получала билет первого класса на пароход, следовавший в Южную Америку.
Девушкам предстояло выступать в увеселительных заведениях, имевших столько же сходства с театром, сколько баня — с картинной галереей.
Однажды, правда, мистеру Лейну довелось принять не совсем желанного визитёра. Он сидел в своей роскошно обставленной конторе и внимательно слушал гостя — небольшого нервного еврея, взволнованно заглядывающего ему в глаза.
— Роза Гольдштейн, — задумчиво повторил мистер Лейн. — Да-да, кажется, припоминаю…
Он вызвал темнолицего молодого человека.
— Принесите мне книгу ангажементов, мистер Мендес, — приказал он.
— Я должен сказать, мистер Лейн, — продолжал посетитель, — что я понятия не имел об этом ангажементе…
— М-да… Так она вам ничего не сказала о своем намерении?
— Ни слова.
Молодой человек возвратился с большой книгой.
Мистер Лейн внимательно изучал список «артисток».
— Так… вот мы и нашли, — сказал он с облегчением. — Роза Гольдштейн… Теперь я точно припоминаю… Но она ведь представилась круглой сиротой…
Гольдштейн вздохнул.
— Она, вероятно, боялась, что мы не отпустим её в столь далёкое путешествие… Слава Богу, теперь хоть известно её местонахождение… Вы дадите мне адрес театра?
Лейн бережно захлопнул книгу и ласково посмотрел на посетителя.
— К моему великому сожалению, я не имею непосредственной связи со всеми театрами Южной Америки… Там находятся мои агенты, которым я могу переслать ваше письмо, если хотите… Очень возможно, что дочь ваша в данное время находится в турне…
— Да-да… понимаю…
— Ей, всё-таки, следовало поставить вас в известность о своих планах… М-да, молодёжь так беспечна, — сочувственно проговорил мистер Лейн. — Так или иначе, но я приложу все усилия, чтобы разыскать её и переслать ваше письмо.
Он протянул Гольдштейну свою пухлую руку, а мистер Мендес проводил гостя до двери.
Несколько минут спустя перед мистером Лейном сидела красивая девушка, заглядывая ему в глаза и нервно теребя сумочку.
Она уже побывала в одном турне по провинциальным сценам Англии и надеялась на мировое признание.
— А что скажут по этому поводу ваши родители, мисс?
— У меня нет родителей, — печально ответила красавица.
Губы её дрожали.
— Но ведь остались же другие родственники…
— Я совершенно одинока, мистер Лейн. Умоляю, не отказывайте мне…
Мистер Лейн решил не отказывать сироте.
— Завтра вы получите ответ, — сказал он, прибегая к обычной формуле.
— Я очень прошу вас, мистер Лейн… Поймите меня…
— Хорошо, — произнёс он с отеческой улыбкой. — Так и быть, вы получите ответ немедленно. Контракт будет готов сегодня же, мисс…
— Хакер… Лила Хакер.
— Так вот, мисс Лила Хакер, завтра утром вы подпишете контракт и получите билет до Рио-де-Жанейро!
