Я позволил себе улыбнуться. Мираэлла всё меньше воспринимала меня как чужеродное существо, воображаемое аморфное воплощение воли Богини, и видела человека, с которым можно было общаться. Общение, конечно, на равных не выходило, всё же она хорошо помнила о моём происхождении, но даже такая заносчивая особа в силу государственных дел могла общаться с людьми не всегда высокого происхождения, но сумевших возвыситься за счёт личных талантов.
— По-моему, Вы неверно расцениваете ситуацию. Мне представляется, что образ Англены для вас сформировался как недалёкой ветреной, но умопомрачительной красавицы, которую я примерно также и расцениваю. Мол, что с неё взять, кроме горячих ночей, а что с другими мужчинами общается, так что поделаешь.
— Согласитесь, Мирослав, вас такое внимание не может радовать.
Ещё бы, Лина одна сейчас движется в экипаже с двумя мужчинами, которые перед ней как павлины хвосты пушат, друг друга пытаются принизить, а себя выставить в лучшем свете. Меня бы это действительно не то что напрягало, я бы такого просто не допустил, если бы не уморительные картины всего вышеописанного действия, которыми делилась со мной супруга. При этом нам обоим приходилось делать лицо отстранённо заинтересованное, чтобы соответствовать статусу и моменту.
Но Ангелине подобное общение прямо требовалось чуть ли не физически, я ощущал это в её Силе. Дар каким-то образом реагировал на поведение соперничающих мужчин и оказывал влияние, в котором уже разбиралась сама Ворожея. Ну и немаловажным фактором служили сопровождающие нас дружинники жи Толиона, с которыми напрямую связываться не хотелось.
— Такое внимание при такой супруге просто неизбежно, — ответил, — Просто ранее Ангелина не настолько сильно привлекала, ситуация для нас новая, поэтому мы стараемся в ней разобраться, как и вообще в новом для нас месте.
— И всё же, мне кажется, вы слишком самонадеянны. Для чего вообще Вам понабилась вторая жена, неужели первая чем-то вас не устроила?
— Ну что Вы, моя первая супруга — потомственная княгиня. Она примерно равна Вам по статусу…
— Удивительно, если не принимать в расчёт, кем Вы всё же являетесь для нашего королевства и мира в целом.
— Да. Так вот потомственная аристократия у нас, как я думаю и у вас, отличается выдающимися внешними данными её представителей, это связано с Силой.
— Всё верно, тогда зачем ещё одна жена? Как подобное вообще разрешили? Не поймите меня неправильно, я не ханжа, мужчина может желать больше одной женщины, но наследники должны быть от одной.
— А сколько у вас обычно наследников?
— Ох, трудно так сказать.
— Я наслышан от вас же, что братьев и сестёр у Вас много.
— Четверо родных.
— И всё одарённые?
— Очень редко, когда контроль магии в семье у кого-то слишком слабый, чтобы считать его совсем бездарностью.
— Вот вам и ответ! В нашем мире женщина с даром редко может родить более двух детей. Обычно Сильный наследник вытягивает из матери много жизненной энергии, чтобы второй ребёнок был сравним с первым в Даре, или наоборот первому не достаётся. Зато у аристократов сразу понятно, что родился маг. У простых людей может Дар раскрыться случайно, как было у меня, или не раскрыться совсем, но детей в семьях больше.
— Значит многожёнство обусловлено малым потомством?
— Не везде, но так. Вообще многожёнство сейчас и у нас редкость, это связано с новой религией. Верой в Единого Бога.
— Да, я слышала, несусветная глупость.
— Но она имеет место быть, и даже как-то вытесняет привычных Богов.
— Да уж, значит для Вас Ангелина это?
— Большая любовь, — на такой ответ, кажется, собеседница не рассчитывала, потому что заметно удивилась, — я люблю двоих женщин, так уж вышло. И сумел обеих удержать, мне повезло.
Теперь Мираэлла смотрела на меня как на дурака. И я её понимал, всё же моя любимая женщина сейчас в голос смеётся в соседней карете с двумя другими мужчинами. Меня это, конечно, в конечном счёте беспокоило, что не говори. Но должен же я доверять супруге? Тем более, что влечения Ангелины ни к одному из охмурённых я не ощущал, там были совершенно другие чувства, схожие с охотничьим азартом.
— Хорошо всё же, что у нас не так, — заявила женщина.
— У вас это в вашем королевстве, у всех людей или повсеместно вообще? Те же альвы имеют очень сложные брачные отношения, как я читал.
— Эльфы… — Мираэлла как-то погрустнела, — они и живут… вечно.
— Не совсем…
— Тысячелетие! Это ли не вечность? Прожить больше ста у нас считается хорошим показателем, особенно если сохранить красоту хотя бы до шестидесяти. А тут…
— А что у других рас? А бывают ли смешанные дети?
— Ох, Мирослав, куда это нас разговор вывел. Бывают, конечно, разные ситуации. Но мы же не будет уходить в совсем дикие нравы?
— Пожалуй да, давайте не будем, — согласился со спутницей.
Она помолчала какое-то время, пока не раздался очередной смех от соседей.
— И всё же я не пойму, как вам не интересно, чем они там занимаются? — чуть ли не воскликнула Мираэлла.
— Мне не любопытно, потому что я знаю, — загадочно улыбнулся.
— Знаете… — магесса задумалась.
