Что интересно, все в отряде наёмников были людьми, разными на лица, цвет волос и даже речь, но ни одного представителя другой расы. Я даже толком не обращал внимание на лица, не то что пытаться кого-то запомнить. К текущему моменту своих странствий повидал слишком много различных людей, чтобы просто перестать простых исполнителей замечать.
Касательно постов я был уверен по той причине, что сам спал лишь половину ночи, а потом только урывками, не желая оставлять без надзора Мираэллу. Мужчины же спали, значит и жене можно было поспать. Под утро Лина сама проснулась пораньше, чтобы дать мне ещё немного отдохнуть.
Она же меня и разбудила. Очень приятным образом, должен заметить, иначе не назову ощущение лежащего на мне горячего упругого женского тела, к тому же слегка трущегося об меня грудью и ногами. Утреннее возбуждение от ласк супруги усилилось, та что сон как рукой сняло.
— Сказала бы я, что ты сам виноват в случившемся… Вчера бы могла ещё сказать, потому что была злая и вообще…
Я понял, что она ссылается на свой резко меняющийся темперамент во время красок.
— …, но всё же я успокоилась и могу сказать, что виновата. Что… да ты и сам чувствуешь.
Улыбнулся жене, потому что вышло двояко, чувствовал то я сейчас её близость и притирочные движения. Но Лина подразумевала нашу связь, там было понятно, что она ощущает себя виноватой. И меня тоже ощущает виноватым, о чём мне тут же сказала:
— И ещё ты сам виноват! Вёл себя как чурбан бесчувственный. Вообще не ревновал! Меня, любимую!
— Ты же чувствовала, что ревновал.
— Мало, — она внимательно смотрела мне в глаза.
— Конечно мало, я должен был сразу же всех этих мужланов уничтожить на месте!
Она улыбнулась.
— Да, это было бы сильно, но тогда бы я не оценила этого, — после этого она вздохнула, — ты прав, твоё поведение было оправдано.
— Но чувственности не хватало?
— Именно!
Обрадовавшись, она прильнула ко мне ещё ближе и поцеловала. При этом пульсирующее от прилива крови моё мужское достоинство оказалось в тёплом плену супруги. Как она так ловко справляется? С Агнес так только первый раз вышло, и то было резковато.
— Лина, а как же твоё состояние? — припомнил я вчерашнее её настроение.
— Третий день уже, — довольно заверила меня златовласка, — и, видимо, последний приличный постоялый двор на неделю пути. Надо воспользоваться!
Надо понимать, пользоваться она во время разговора не прекращала, но столь увлеклась, что скоро стало уже не до общения.
И на завтрак мы снова опоздали. Слишком увлеклись, что даже забыли про контроль бывших вчера в подчинении людей, а ещё, кажется, всей Силы Лины в этот раз я не удержал. Потому проверив, что всё вроде спокойно, один Талион и двое Кэкри дожидаются нас внизу, мы с супругой спустились в общий зал.
Надо сказать, лица собравшихся внизу людей были столь же красноречивы, сколь и их эмоции, активно поглощаемые Линой, спустившийся со мной под руку с грацией сытой кошки. Правда ещё совсем недавно супруга выдавала такие раздирающие утреннюю тишину звуки, что любая хищная кошка в брачный период позавидует. Моя любимая женщина даже из меня сумела выбить слышимые реакции, а это… редкость.
Я первым делом всмотрелся в своих недавних противников, сейчас воспринимаемых мною как самых опасных здесь личностей. Оба мужчины не могли надолго отвести взгляда от Лины, внутренне борясь с обожанием к ней и чувством протеста к себе. Динаэль на мой взгляд лучше всего справлялся с влиянием моей ворожеи, в большей степени благодаря тому, что сейчас она не давила на свои цели, как вчера. Плюс ко всему чувство зависти у обоих было очень сильное, но оно никак не могло оформиться целью, путалось на заднем плане ощущений.
Мираэлла удивила. Она всё ещё была зла на меня за мой контроль её Силы. Так же она злилась на Лину, которая превратила её кузена в послушное оружие. Но при всём при этом было что-то новое в отношении к нам. Вроде как она впервые признала за нами обоими Силу, чего раньше ей не хватало.
Ещё больше удивила Цэлиэнель. На эту эльфийскую молодую женщину особенно внимательно посмотрела жена, но не стала долго задерживать взгляд, чтобы ещё больше не смутить. Альвийка была просто очаровательна с горящими красным щеками и кончиками ушей, мне не верилось что представитель этого народа могла засмущаться от любовных утех двух людей.
По этой причине, скорее всего, Гайни сейчас выталкивала на улицу двоих мужчин из своего отряда, чтобы они не решили пошутить на эту тему. Зато сама гнома, единственная из всех, своих чувств в себе не удержала.
— Вот оно значит, где ваше божественное благословение спрятано!
Гайли опять демонстрировала свои нечеловеческие алмазные зубы в улыбке. Глаза её блестели так, словно успела с утра принять немало горячительного напитка на грудь, но при этом ощущалась она собранной.
— Мы поедим, и надо выдвигаться.
Решил пропустить мимо ушей как всегда откровенные изречения рыжей.
— Да-да, — Гайни направилась к выходу, но продолжила изрекать свои откровения, — надо двигаться. Активнее! Чтобы аж скрипело… под колёсами. Ха!
