Приватности судьбы забрасывают героев рассказов в безвыходные или почти безвыходные жизненные ситуации из которых трудно найти достойный выход.
– По трапу бегом! – орал главный Старшина, когда его рота курсантов – первокурсников военно-морского училища строем подходила к очередному лестничному маршу в трехэтажной столовой. И сержанты взводные, стоя в начале ступенек, подталкивали курсантов в спину, чтобы они ускоряли ход. Но курсанты, еще вчерашние школьники с коротко стриженными «под ноль», одетые в синие новенькие шуршащие робы и не гнущиеся кирзовые ботинки, и сами с удовольствием бежали, толкаясь, вверх по каменным ступенькам, громко стуча подошвами башмаков. Они все были счастливы, что поступили в высшее военно-морское училище и что через пять лет будут офицерами, и готовы были выполнять любые команды грозного старшины или любого старшего по званию. Мраморные ступеньки имели в середине ложбинку, вышарканную тысячами тысяч курсантских башмаков за десятки лет ежедневной беготни в столовую и обратно…
Павел Васильевич, даже став адмиралом, хорошо помнил эту ложбинку на каменных ступеньках и те первые месяцы учебы в военном училище, когда он с удовольствием выполнял всяческие команды вместе со всеми, раздающееся из динамиков в кубриках и на плацу.
– Команде подъем! Команде руки мыть! Команде приготовиться к построению, форма одежды пять! – и т.д. и т.п.
Сейчас, с высоты своего звания и положения (он служил в столичном управлении военно-морскими силами куратором по артиллерийскому снабжению боевых кораблей всех флотов), всё это казалось ему немного наивным и даже чуточку смешным, но тогда, будучи новичком, он готов был круглые сутки выполнять любые команды командиров и как можно быстрее и чётче.
Это потом, уже после четвертого курса, он стал понимать, что не все команды надо выполнять чётко и буквально, а став офицером и дослужившись до капитана третьего ранга, вообще перестал выполнять некоторые приказы начальства. Самое главное в офицерской службе, как он понял, это не пререкаться и на любое приказание командира всегда отвечать ясно и чётко:
– Есть! Будет исполнено! – и уметь лихо откозыряться, даже если распоряжение будет совсем уж дурацким и глупым.
И сейчас, отдавая команды налево и направо, в глубине души Павел Васильевич понимал, что половина из них не будет исполнена из-за их невозможности быть исполненными в принципе, но по-другому он уже не мог, такова была командная система. И если надо было срочно доставить боеприпасы из точки А в точку Б за два дня, он отдавал такой приказ своим подчинённым, прекрасно понимая, что доставить их туда можно в лучшем случае за две недели. И подчинённые подобострастно ему кричали:
– Есть! Будет исполнено!
Ещё лейтенантом, сразу после училища, он был направлен служить на боевой корабль командиром носового орудия, и на дивизионных стрельбах его отделение получило благодарность от командования, но и отделение кормовых орудий, которым командовал его бывший однокурсник Джон, также получило благодарность, хотя его орудие стреляло только мимо и не поразило ни одной мишени, только потому, что Джон был племянником командующего дивизионом кораблей и ставить плохую оценку родственнику командующего было неприлично. Общий бал по стрельбам подсчитывался по количеству израсходованных снарядов, и у кормовых орудий интенсивность стрельбы была даже выше, чем у носовых, что, в принципе, было невозможно сделать из одного орудия, стреляющего через раз.
– У тебя, Джон, что, орудие палило, как автомат Калашникова? – подколол его Пашка. – А куда ты оставшиеся снаряды после таких стрельб девал, они же подотчётны?
– За борт выбрасывал, чтобы не портить отчётности, – смеясь, ответил ему Жека. – Но ты лучше об этом не распространяйся, а то накажут.
– Тебя могут наказать?
– Нет, тебя могут наказать – за разглашение информации.
В ходе дальнейшей службы Паша не раз сталкивался с подобными странностями во всевозможных отчётностях, что ставило его в тупик, и он мысленно задавал самому себе вопрос: «Зачем?».
Уже став помощником командира по обеспечению корабля, Павел Васильевич с удивлением обнаружил в ежемесячных отчётах командира БЧ-5 (старшего механика) грубые неточности. Тот отчитывался, что дизель-генераторы ежедневно сжигали по десять тонн дизельного топлива, хотя корабль уже четыре месяца стоял у причальной стенки на береговом электропитании, и ежемесячно писал заявку на пополнение запасов топлива на триста тонн, и, судя по подписанным соответствующим документам, её всегда выполняли, при этом все топливные цистерны были полные «под жвак», это Павел Васильевич знал во время периодической проверки деферента и крена корабля по (долгу своих) должностных обязанностей. Он доложил об этом командиру корабля, на что тот ему ответил:
– Делай отчеты так, как до тебя их делал твой предшественник, чтобы не портить общей отчетности по дивизиону.
– Есть! Но куда мне девать следующие триста тонн топлива, которые должны подвести завтра, согласно документам?
