— Да нет, нет же, уверяю вас!.. Да вовсе не то, что вы думаете!.. Вы же видите, что нет, раз я одна!.. У меня лучше есть!.. Ах, нет, не скажу!.. Нет, нет, не скажу! Это секрет… Увидите!.. Это секрет!..
— Тсс!.. Вот они!..
В этот момент остальные голоса смолкли, и Симон услышал голос Ариадны, а сразу же за ним — голос доктора Кру. Он почувствовал, как в нем что-то оборвалось. Поскольку ничего нельзя было различить, он не очень хорошо понимал, что произошло. Действительно ли Ариадна пришла лишь сейчас, после всех, или же она уже была какое-то время вместе с этой небольшой компанией, не говоря ни слова? Но смущал не столько сам звук этого голоса, сколько то, что он перекликался с голосом Минни. Да, одно это!.. Это нежданное сочетание сбивало его с толку, одним махом оно уничтожило очарование ночи. Чудесный дворец, причудливостью которого он любовался несколькими мгновениями раньше, был уже совсем из другой материи: это было строение из гипса, чей фасад мог обрушиться от малейшего толчка. Но главное — перед его глазами возникала новая Ариадна, опасная, живущая неизвестной ему жизнью и заслоняющая образ, который он себе представлял и ставший столь необходимым — образ неизвестного создания, с которым ему еще предстояло познакомиться. Он никогда не предполагал, что Ариадна, казавшаяся ему такой далекой от обычных людей, может находиться в обществе этих женщин, чей разговор он только что слышал. Это ужасно беспокоило его. Вела ли Ариадна за его спиной неизвестную жизнь? Все существа, чье обличье она была способна однажды принять, выступили из этого голоса, раздавшегося из-за елей, — и Симон тайно пожелал, чтобы его жизнь оборвалась прямо сейчас… Но это было безумием. Что это он еще выдумал?.. «Я не буду грустить, — сказал себе Симон, — я не буду печалиться… Невозможно, чтобы Ариадна была виновата… Невозможно, чтобы Ариадна была против меня, чтобы мы с ней однажды перестали быть на одной стороне!..»
Небольшая группка — «компашка», как сказал бы Массюб, — теперь вышла из-за еловой завесы, и Симон увидел гулявших, медленно шедших вперед, одетых в лыжные костюмы, скрывающие фигуру, согнувшихся, тянувших за собой упирающиеся санки. Они возвращались к Дому. Когда поворот дороги снова скрыл их от его глаз, Симон еще раз услышал вдалеке голос Ариадны, взвившийся в ночи…
Тогда, хотя звук этого голоса причинял ему боль, он подождал, уверенный в том, что услышит его еще раз, говоря себе: «Если я снова его услышу, для меня что-то решится…»
Но все погрузилось в тишину.
Именно на следующий день доктор Кру, совершая обычный утренний обход, пригласил Симона на свой «вечер».
У доктора Кру была физиономия честного малого. Это был маленький, живой и мягкий человечек, в свое время немного занимавшийся в Париже медициной и много музыкой и сохранивший несколько хороших связей в артистической среде. Среди его знакомых был один молодой пианист, которого Кру некогда лечил и который, не умерев от этого, каждую зиму приезжал на несколько дней в горы. И всегда это служило предлогом для маленькой вечеринки, на которую приглашались местные друзья Кру и некоторые презентабельные больные, приятно смущенные салонной атмосферой.
Симона это приглашение застигло врасплох. Но почему бы его не принять?.. Вечер должен был состояться через несколько дней, в воскресенье. Возможно, там будет доктор Марша с женой. «Может быть, будут танцы», — добавил малыш Кру… Слушая его, Симон наблюдал за лицом своего собеседника. Но оно показалось ему безукоризненным, да и Боже мой! приглашение на концерт — вовсе не злодейский поступок…
Он не виделся с Ариадной до самого воскресенья. Но и само воскресенье ему пришлось провести без нее, и, когда наступили сумерки, он подумал, что, наверное, не увидит ее раньше следующего дня. Когда наступил вечер, он направился к квартире маленького доктора, находившейся на последнем этаже Дома. Сначала он сделал крюк в направлении Нанклэра, до самого белого забора, в надежде увидеть Ариадну; но там не было ни души, все сидели по домам, над Обрывом Арменаз стояла тишина.