Что ж, Цвингар не зря послал вместе с ним кафинцев, выросших на пляжах Лазурного моря и берегах Занова Рта. Если эти не справятся, то умгарам или берготам, которые зачастую и плавать-то не умеют, задачка тем более не по силам. А сам он... что ж, выберется - хорошо, а нет, значит, и поделом. Захлебнуться в сточной канаве - подходящая участь для предателя. И так, и этак бояться нечего.
Но на деле выбраться из-под воды оказалось довольно просто. Вход в туннель отыскался сразу и, хоть был основательно заилен, по всем признакам забирал круто вверх, а значит, обещал быстро вывести из реки на воздух. Так и вышло: не успев даже осознать, что лез в наполненный водой каменный мешок, и испугаться, Нарайн почувствовал, что вода отступила. Но стоило попытаться вдохнуть, как кишки скрутило в узел рвотного позыва. Вонь в туннелях была невыносима.
- Так мы скорее сдохнем, чем вылезем - простонал кто-то в темноте и закашлялся.
- А ты дыши реже и ногами чаще работай, авось и вылезем, - тихо, но веско ответил другой. - Шире шаг!
Веревка натянулась, и маленький отряд в самом деле начал двигаться быстрее. Несмотря на это кафинцы, то один, то другой, кашляли, плевались, а потом извергали из себя недавний ужин вместе с обедом. Только Нарайн еще держался и мысленно благодарил кнеза Вадана, что сорвал его утром, не дав даже поесть.
Как долго они шли, Нарайн оценить не мог - от удушья кружилась голова и путались мысли. Помнилось, что на пути попалось несколько решеток, большей частью деревянных, но была и пара железных. Зато все они оказались гнилыми и проржавевшими настолько, что вылетали, стоило как следует ударить. Потом каналы начали ветвиться, и тогда они по молчаливому соглашению выбирали тот, который казался самым широким, чтобы не застрять или не угодить в тупик. А когда свод туннеля вдруг прорезал неглубокий колодец, все ринулись на свежий воздух, забыв об осторожности.
Первым наружу выскочили Красавчик Эбб и еще один парень, имени которого Нарайн не помнил. Сам он - следом. И, не успев отдышаться, тут же нарвались на врага. Четверо оружных, несмотря на темноту, сразу опознали в них чужаков и напали. «Безымянный» кафинец погиб на месте, даже меча обнажить не успел. Нарайн и Красавчик оказались проворнее: выхватили оружие и встали спина к спине, хотя бойцами в тот миг были негодными. Слава Творящим, противниками оказались городские ополченцы, обученные абы как, против таких можно было продержаться, пока не подоспели остальные.
Отбив нападение и вдоволь надышавшись чистым воздухом, Нарайн почувствовал себя гораздо лучше. Теперь добраться до стены, снять караулы и открыть ворота казалось не самым сложным делом. Впереди лежали гулкие пустынные улицы, пешие патрули и конные разъезды попадались нечасто и были слышны издалека. Наемники загодя уходили с дороги и прятались, так что до самой стены стычек удалось избежать. Но потом... потом Нарайн думал только об одном: когда кончится эта проклятая ночь, он не пойдет полоскаться в варварской бадье или мерзнуть в родниках Зана, а с утра пораньше отыщет настоящую мьярнскую баню с горячей водой и будет отмокать до вечера. А если командир ру-Цвингар, воевода Скородум или даже сам кнез Вадан захотят его видеть - пошлет всех в бездну. Это была славная мысль! Как раз та самая, которая не позволяла вспоминать, что он режет глотки соотечественникам.
А баня и правда отыскалась: роскошная, отделанная родонитом и мрамором, с божественно-горячей водой в глубоких чашах купален и большим бассейном, холодным и кристально-чистым. И совершенно безлюдная, что не удивительно после боев, все еще не стихших на дальних улицах. Но до боев, до разгона последних защитников, криков, плача и крови на мостовых Нарайну дела не было. Он исполнил свою работу, как обещал, и надеялся, что плату получит сполна... если нет - вот тогда и будет думать, что и как взять взамен. Пока же единственное, чего ему хотелось - избавиться от грязи и вони сточных каналов, если уж грязь и вонь предательства неистребимы.
В лавке неподалеку, тоже брошенной и уже изрядно пограбленной, Нарайн прихватил кусок душистого мыла и люфовую мочалку. Одежду, пропитанную насквозь нечистотами, скинул еще у порога, и, как и обещал себе, принялся отмываться долго, медленно, то и дело меняя воду. Когда от куска остался крошечный обмылок, а мочалка превратилась в комок обтрепанных волоконец, он просто улегся в воду и закрыл глаза. Рано или поздно придется выбираться, а что еще хуже - надевать свои лохмотья, пусть даже и удастся их хоть как-то отстирать... нет, об этом даже вспоминать не хотелось.
Разомлев в тепле и роскоши купальни, Нарайн даже задремал, когда услышал оклик Дикаря-Бораса:
- Эй, Нарайн, ты тут?
Сперва он не поверил, думал, снится. А раз так - лучше не открывать глаз и дождаться, когда дурной сон сменится чем-то более приятным. Но голос почему-то не пропал, наоборот, прозвучал ближе, наливаясь липким медом:
- Нар, спишь, что ли? Вставай, - и рука умгара легонько потрепала по плечу.