- Сали, послушай, избранник Форума не может оставить свой народ в час испытаний. Он - отвечает за все, на этом стоит республика. А я не могу оставить его. Даже если не должен.
- Ты любишь его? - Она вдруг стала очень серьезной, даже торжественной. - Если так, то...
- Салема! Не будь ты таким ребенком! Любишь! - ему стало почти смешно, - Это и раньше-то было неважно, а уж теперь... я просто не могу его сейчас бросить. И... да, наверное, люблю.
- Я тоже люблю Нарайна!
- А ты - забудь. Он давно умер, а если нет - вряд ли до сих пор вспоминает тебя добром. Я бы ненавидел.
Гайяри понимал, что ведет себя жестоко. Он был старше сестры всего на какие-то пару вздохов, но привык опекать ее, заботиться, и в драку за поднебесные концессии, будь на то его воля, втягивать не стал бы. Но девчонку, как назло, угораздило выбрать Орса. Теперь Салеме приходилось хуже всех - она ведь и правда влюбилась, без сомнений, без оглядки, всем своим девичьим сердцем. Стоил ли Нарайн такой ее любви? А стоит ли Айсинар его любви и преданности? Гайяри попробовал представить отца-избранника Высокого Форума, дерущегося насмерть ради мальчишки. Вот была бы потеха! Смешнее не придумаешь...
И стоил ли всего этого Пряный путь? Уж наверняка нет, тем более что сохранить его теперь не удастся. Одно хорошо - этого, скорее всего, Гайи не узнает. Сестра права: воевать в одиночку и на что-то надеяться мог только осел.
Салема терла глаза. Она всегда так делала, чтобы скрыть набежавшие слезы.
- Больно, братик. И забыть, и помнить - больно. Знаешь, что сделала мать сегодня? Вот... вот! - она покопалась в поясной сумке и вытащила объемистый, красиво расшитый кошель, - лунные зерна. Велела под одежду подвязать и не снимать никогда. Мол, не родишь от кого попало, если что.
- Она права. Даже если мы проиграем, даже если всех нас убьют, тебя не тронут. Ты так хороша... если не будешь слишком строптивой - выживешь. - Не хотелось учить ее, чистую наивную девочку, как выгоднее продаться, но и лгать было уже поздно. - Найдутся сотни достойных мужчин, готовых заплатить за тебя целое состояние. Любовь - чушь, сестра. Тебе надо выжить. Жить любой ценой, понимаешь?
- А это не только больно, это мерзко... отвратительно.
- А у нас есть выбор? - Гайяри улыбнулся. Беззаботные улыбки ему всегда удавались, вышло и сейчас. - И, знаешь, мне даже нравится: когда нет выбора - можно просто жить, как придется. Творящие сами разберутся.
- Ты такой молодец, брат... Всегда знаешь, как ободрить. - Она отняла руки от лица и посмотрела уже не затравленно, а решительно и властно, - Возьми меня с собой! Возьми, все равно сбегу. Увидишь.
Ничего глупее она, конечно, и придумать не могла, но он знал этот тон, этот взгляд и эту гордую позу. Сбежит - можно даже не сомневаться. Придется взять с собой по-хорошему. Или убедить остаться.
- Так и быть...
Из двух своих клинков Гайяри выбрал тот, что подлиннее, и протянул сестре. Сам взял короткий с причудливой шипастой гардой в левую руку, а правую убрал за спину.
- Устоишь против меня две минуты - возьму.
Как он и ждал, она ударила сразу, едва сомкнула пальцы. И тут же длинный клинок попал в капкан витой гарды короткого собрата. Мгновенное поражение. Но Салема уперлась, не желая сдаваться.
- Уступи, Сали, не хочу портить свой меч.
Девушка нехотя отшагнула назад и опустила оружие.
- Так нечестно...
Честность - на войне? Нет, он точно ее не возьмет.
- Хорошо, еще раз. Твой клинок длиннее, пользуйся этим - отойди дальше и не подпускай меня. Давай!
Теперь Салема не нападала - только старалась удержать дистанцию. Отражала удары она небезнадежно, но прозевала коновязь. В десяток шагов Гайяри загнал сестру между перекладиной и яслями, в которые она и свалилась.
- Убита, - он со смехом подал руку, - вставай, покойница. Хочешь еще раз?
Теперь она отбежала на середину двора и решила все же не только обороняться, но и нападать. Он разыграл отступление, а когда она поверила - кувыркнулся ей в ноги, и в следующий миг уже сидел верхом на распластанной в траве жертве.
- Опять убита.
Салема понимала, что иначе и быть не могло - она почти ничего не умела, только несколько ученических приемов, не то, что брат. Но чувствовать себя полупридавленной мышью перед сытым котом было обидно. Тем более обидно, что с собой он теперь точно не возьмет.
- Ты дерешься подло! - заявила она, поднявшись, - так благородные бойцы не дерутся.
- Подло? Ничего подобного. Подло - это...
Он вдруг схватил ее за запястье и больно заломил руку, заставляя бросить меч и, с криком согнувшись, уткнуться носом в его колени.
- ...вот так. Да, Салема, я дерусь подло, даже не представляешь, как подло. Поэтому я возвращаюсь, а ты - остаешься. - Потом отпустил и закончил: - Ты не боец. На войне ты - обуза.
От неожиданности Салема заплакала: брат никогда еще не был с ней так груб.
5
Конец лета года 613 от потрясения тверди, юг Орбинской республики.
Война шла своим чередом, пока однажды Творящие не услышали проклятия Нарайна.
