Через несколько кварталов дома вдруг расступились, открывая широкий проезд ко второй стене. Перед стеной больше чем на два перестрела домов не было вовсе - город словно отодвинулся, уступая пространство и власть каменной громаде. Темно-серая, почти черная, она была значительно выше внешней городской и какой-то другой, будто сложенной не только из камня, но и из странного тумана, густого и тяжелого, как дым над погребальным костром. Такой же туман, но чуть светлее, клубился надо рвом, окружавшим стену. Адалан внутренне еще больше съежился, сжался: было любопытно, что за тайны скрывают эти завесы, но еще сильнее было чувство неуверенности и опасности. Рахун был рядом. Он все понимал, но не спешил вмешиваться: не утешил даже самой тихой песней, только кивал, подталкивая вперед, и ободряюще улыбался.
Дорога упиралась в широкую привратную башню. Сейчас все ворота - и тяжелые деревянные щиты, и ажурные кованые решетки - были гостеприимно подняты, а широкий мост на цепях опущен. У ворот несли дозор уже не городские стражники, а трое крылатых Фасхила. Двое, узнав путников, отсалютовали мечами, беззлобно смеясь над сородичем:
- Что, хааши Рахун, серые ноги резвее белых крыльев? То-то вы так задержались?
А третий, самый молодой, с растрепанными «хвостами» вместо кос, расправил крылья, слетел на мост и, вернувшись в человечий облик, побежал навстречу. Лис Хасмар, дальний родич мамы Хафисы! Адалан узнал старого знакомца - и волнение как-то сразу отступило.
Хасмар снял Адалана из седла, и, когда Рахун тоже спешился, подхватил под уздцы обоих коней и повел на мост, рассказывая по пути:
- Дайран Могучий объявил Широкий совет, почти все магистры уже в замке, ждут только вас. Все ради тебя, Лаан-ши, смотри.
Он указал на увешанную флагами вершину башни. На лиловых полотнищах ордена сверкали золотом и серебром восходящее солнце Орбина, сокол Умгарии, берготский альбатрос, медведь-меченосец Ласатра, кафинские колосья...
Ради него? Адалан всю дорогу размышлял над тем, как примут его в Тироне, какая жизнь ждет потом, но у него и в мыслях не возникло, что ради нового ученика могут собраться маги чуть ли не со всего света.
- Широкий совет, говоришь?
Спокойный и веселый Рахун вдруг нахмурился, и молодой хаа-сар сбился, опустил взгляд:
- Да, магистры съезжаются в замок уже три дня - спешат к вашему приезду. А сегодня с утра на стену пожаловал смотритель Датрис, хочет лично встретить Лаан-ши, показать замок и комнаты учеников... да вот и он сам...
Из ворот появился человек по виду лет на пять-десять старше Рахуна. Он весь, от блестящих темно-каштановых волос до начищенных сапог из тонкой кожи выглядел как-то по-особенному ярко. Даже грубый лиловый плащ сидел на нем щеголевато, словно дорогой наряд.
Хасмар, оборвав фразу, поклонился. Рахун тоже склонил голову и протянул раскрытые ладони в знак приветствия.
- Добро пожаловать, хааши Рахун, - поклонился в ответ смотритель. Голос его был столь же красив и выверен, как и внешность. - Это твой воспитанник, как я понимаю?
- Да, магистр, это он, Адалан.
- Адалан? Странное имя.
Цепкий взгляд мага едва скользнул по грязной после долгой дороги и мокрой от дождя одежде, мазнул по лицу и застыл, безошибочно уцепившись за правую ноздрю.
- Что ж, Адалан... тебе следует поторопиться - совет не будет ждать до ночи. Я - магистр Датрис, смотритель замка Ордена Согласия, мастер ключей и печатей. Иди за мной, покажу, где ты сможешь привести себя в надлежащий вид.
И, не дожидаясь ответа, направился в ворота.
- Иди, Лаан-ши, - сказал Рахун, все сильнее хмурясь, - а я загляну к т’хаа-сар Фасхилу, поблагодарю за старания и теплый прием.
Адалан согласно кивнул и поплелся вслед за смотрителем. Растерянность, ответственность и дурные предчувствия - все вернулось: каменная глыба, едва приподнявшись, опять рухнула и придавила так, что и вздохнуть больно. "Ягодка... где же ты, братик? Без тебя мне точно не справиться..." - подумал он.
За воротами башни оказался сад. Адалан ожидал увидеть все, что угодно, только не заросли вишневых деревьев, где среди пожелтевшей листвы еще остались густо-красные ягоды. Потом пруд с кувшинками, а дальше - алые факелы кленов, серебряные свечи тополей, кружево сосен и акаций... Простор и зелень - ничего похожего на тесный, без единого кустика, город. И сам замок с многочисленными башнями и галереями казался непостижимо огромным, словно строился не для людей, а для легендарных исполинов древних рас, канувших в бездну задолго до Потрясения.
Впрочем, Алалану было не до величия обители Согласия - он и так едва поспевал за смотрителем, который даже не думал оглянуться, подождать спутника или сбавить шаг; приходилось догонять почти бегом.
