Силовое предпринимательство XXI век полностью

Образцы подобных действий были созданы руководством страны в форме сначала дела Владимира Гусинского, которого под уголовным преследованием вынудили покинуть страну и продать активы, а затем дела ЮКОСа в 2003–2005 гг., которое послужило своего рода сигналом для правоохранительных органов об изменении политики и приемлемости использования уголовных дел для перераспределения собственности — уже как бизнеса, без всякой политики. Масштабы этого явления установить достаточно трудно, тем более что часть заказов на воздействие на конкурентов могло проходить в форме дел оперативного учета, которые не отражаются в статистике, а часть — в форме оперативных действий, не доведенных до возбуждения уголовного дела. Но и одной статистики уголовных дел по типичным экономическим статьям, таким как статья 159 «Мошенничество» и статьи 22 главы УК «Преступления в сфере экономической деятельности», достаточно, чтобы получить представление о распространении в России силового предпринимательства «по закону» после 2003 г. Анализ официальной статистики МВД показывает значительный и опережающий рост числа зарегистрированных преступлений экономической направленности (т. е. возбужденных уголовных дел) по сравнению с делами, которые передавались в суды, а также с числом вынесенных приговоров. Т. е. активность правоохранительных органов по возбуждению уголовных дел без судебной перспективы росла, причем особенно быстро в период 2004–2006 гг., за который это число удвоилось (рис. 6).

Аналогичную динамику демонстрировал и показатель количества возбужденных дел по статье 159 УК РФ «Мошенничество» (рис. 7).

По экономическим статьям лишь около 30 % уголовных дел доходили до суда и только 10–15 % заканчивались приговорами. Это значит, что 85–90 % возбужденных уголовных дел либо закрывалось на какой-либо стадии, либо разваливалось в суде. Здесь необходимо заметить, что частично опережающий рост количества возбужденных уголовных дел по сравнению с раскрытыми (но не с осужденными по ним) объясняется их многоэпизодностью: если, например, в результате финансового мошенничества сразу много человек написали заявления как пострадавшие, то может быть возбуждено много уголовных дел, хотя подозреваемых и обвиняемых может быть два или три. Тем не менее многоэпизодность точно не покрывает всю разницу между возбужденными и раскрытыми преступлениями и никак не влияет на существенный разрыв с количеством тех, кого суд признал виновными. То есть процент дел, возбужденных без судебной перспективы, был и остается высок. Хотя, повторим, сказать точно, какая доля из них — заказные, не представляется возможным.

В России число осужденных по экономическим статьям составляет примерно 10 тыс. в год. Но основная опасность для бизнесменов и основной тормоз роста предпринимательства не в этом. Массовый ущерб компаниям, здоровью бизнесменов и качеству деловой среды наносится задолго до суда, на более ранних этапах работы правоохранительной системы. За первое полугодие 2010 г. по статьям главы 22 УК было осуждено 5 999 человек. За тот же период правоохранительными органами выявлено 39 591 преступление в рамках той же главы 22 УК. По 12 658 делам за тот же период завершено следствие. О чем это говорит? По меньшей мере о том, что по каждому делу проводились оперативно-розыскные мероприятия и следственные действия, которые с неизбежностью наносили ущерб бизнесу. Этот тезис требует отдельных расчетов, но можно с уверенностью предположить, что ущерб национальному хозяйству от борьбы с экономическими преступлениями превосходит ущерб от самих преступлений.