Существует несколько чрезвычайно мощных амулетов, которые не поддаются описанным мной методам испытания. Эти амулеты очень редки. Я никогда не видела ни одного из них и не держала в руках, но говорят, что подобный экземпляр принадлежал царю Соломону и был украден Симоном Волхвом, в дальнейшем, возможно, при помощи амулета, ставшим великим магом.
Амулеты, о которых я говорю, настолько сильны, что при проверке не проявляют никаких признаков магии. Стандартным испытания не показывают результатов. И все же, по некоторым сведениям, они реагируют на следующий вид проверки:
положите амулет в левую руку и произнесите следующее заклинание:
Immo haud daemonorum, umquam et numquam, urbi et orbi, quamquam Azazel magnopere Thoth et Urim et Thummim in nomine Tetragrammaton. Fiat, fiat.
«Иммо хауд демонорум, умквам эт нунквам, урби эт орби, квамквам Азазель магнопере Торт и Урим и Тимим ин номине Тетраграмматон. Фиат, фиат.»
Если амулет действительно принадлежит к числу сильнейших, он отзовется покалыванием в руке. Покалывание продлится всего несколько секунд, а затем талисман снова будет казаться тусклым и мертвым, как обычный предмет. Но только казаться, а не быть. Также можно добавить…
Льюис поднял глаза. Они странно светились.
– Знаешь, что! – воскликнул он. – А давай возьмем монетку дедушки Барнавельта и проверим, уж не амулет ли это?
Роза Рита недовольно посмотрела на него:
– Ой, перестань, Льюис! Испытание уже проводили тем вечером, когда мы нашли монетку. Помнишь?
– Да, но не так, как тут написано. Здесь сказано, что очень сильные амулеты нельзя проверить обычным способом.
– Угу. А еще тут сказано, что сильных амулетов очень мало.
– Да, но монета дедушки может оказаться одним из них. Как еще узнать?
Роза Рита захлопнула книгу и встала:
– Ну ладно! Принеси свою дурацкую монету и прочитай над ней свои дурацкие волшебные слова. Посмотрим, что будет. Мне все это так надоело, что я готова выкинуть этот идиотский трехцентовик в канализацию. Если ты прочтешь заклинание, но ничего не случится, ты забудешь наконец про монету?
– Обещаю, – закивал Льюис.
Мальчик взбежал наверх и выдвинул ящик прикроватного столика. Немного покопавшись, вытащил монет у. Сердце бешено стучало, лицо заливала краска. Когда он вернулся в библиотеку, Роза Рита сидела в кожаном кресле. Она листала большую книгу с фотографиями парусников.
– Ну? – фыркнула она, не поднимая головы. – Нашел?
Льюис бросил на подругу обиженный взгляд. Ему хотелось видеть больше интереса с ее стороны.
– Да, я нашел. А теперь мне нужна твоя помощь.
– Зачем? Ты что, читать разучился?
– Не разучился, но у меня всего две руки. Подержи книгу так, чтобы я мог читать, пока у меня монета в руке.
– Ладно уж.
Посреди одной из стен библиотеки была двойная стеклянная дверь. Она открывалась в боковой двор. Льюис и Роза Рита встали у этой двери. Льюис повернулся спиной к стеклу. Свет из-за его плеча падал на страницы книги, которую Роза Рита держала перед мальчиком. В левую руку Льюис взял монету и нараспев затянул по примеру пения отца Калагана во время месс:
– Иммо хауд демонорум, умквам эт нунквам…
С каждым словом Льюиса в комнате становилось темнее. Поблекли яркие оранжевые листья клена в саду, ветер заставлял стеклянные двери греметь, а потом распахнул их, ворвавшись в комнату. Он зашуршал страницами словаря на столе, разбросал бумаги по полу и сбросил на пол абажуры. Льюис повернулся. Он стоял молча, вглядываясь в эти внезапные сумерки. В руке он крепко сжимал монет у.
Роза Рита закрыла книгу и обеспокоенно посмотрела на Льюиса. Ей не было видно его лица.
– Ого. Надо же, как странно, – нарушила она тишину. – Ты как будто… как будто заставил сгуститься тьму.
– Ага, – ответил Льюис. – Было забавно, правда? – он не сдвинулся с места ни на сантиметр, будто прирос к полу, глядя в опустившуюся ночь.
