Подробно условившись обо всем, Роже распрощался с метром Буто и стал спускаться по лестнице; теперь походка его была гораздо более уверенной, нежели тогда, когда он поднимался наверх.
На улице возле дома он увидел человека с бородавками.
— Ну так как, милостивый государь, — спросил таинственный незнакомец, — надеюсь, вы довольны?
— О да! — ответил шевалье. — Так доволен, что если и последнее мое условие будет выполнено столь же точно, как оба предыдущих, вы получите тысячу луидоров, милейший.
— Тогда я считаю, что они уже у меня в кармане, — сказал незнакомец, кланяясь чуть не до земли.
Роже молча выслушал эту фразу и вскочил в карету, даже не коснувшись подножки.
— К маркизу! — крикнул он Баску, и в голосе его не осталось даже следа былых опасений.
Спустя десять минут экипаж остановился во дворе перед особняком маркиза де Кретте.
В гостиной маркиза уже собралось многолюдное общество.
Роже вошел с сияющим лицом. Друзья поочередно подходили к юноше и поздравляли его.
Выждав, пока иссякнет поток поздравлений, Кретте, взял шевалье под руку и увлек в соседнюю комнату.
— Ну, какова нареченная? — спросил он.
— Она прелестна, — отвечал Роже жалобным голосом.
— Так же хороша, как Констанс?
— Увы! Еще красивее.
— Тогда какого дьявола вы огорчаетесь?
— Ах, друг мой, — пробормотал шевалье с тяжким вздохом, — я был так уверен, что Констанс…
— Да, да, понимаю, — прервал его маркиз, — но ничего не поделаешь, мой дорогой! Вам и так чертовски повезло. Однако вы, кажется, становитесь чересчур требовательным, а ведь вы должны быть довольны, дружище, что так легко отделались. Я просто диву даюсь: все, что с вами происходит, до того необыкновенно!
— Нет, нет, друг мой, вам не убедить меня, что под всеми этими розами не таится ядовитая змея! Но что делать, маркиз! Жребий брошен! Поразмыслив, я понял, что даже самый благородный человек на свете, попав в такое положение, в каком оказался я, может совершить ложный шаг. Я не в силах ничего изменить в прошлом моей жены, стану, по крайней мере, внимательно следить за ее будущим.
— В добрый час! Вот таким вы мне нравитесь! А теперь возвратимся к нашим друзьям. Только не теряйте самообладания и позвольте мне самому обо всем объявить за ужином, счастливый миллионер.
Гости уселись за стол. Золото, хрусталь, зажженные свечи — все сверкало. И Роже вдруг подумал, что лишь два часа назад он был безвестным дворянином, не имел состояния, а завтра он, если только пожелает, будет устраивать приемы в еще более роскошном особняке и с таким же великолепием, с каким устроил в его честь этот ужин маркиз, ставший его другом только потому, что он, Роже, вовремя и столь удачно нанес удар шпагой; и, думая обо всем этом, шевалье с благодарностью вспомнил отца — своего учителя фехтования, такого доброго и такого бескорыстного: ведь барон, сам того не ведая, упрочил благосостояние семьи, научив сына ловко владеть оружием.
— Любезные друзья, — провозгласил маркиз, — все вы знаете, что мы собрались нынче вечером, чтобы отпраздновать успешный исход пресловутой тяжбы: выиграв ее, наш друг д’Ангилем стал обладателем семидесяти пяти тысяч ливров годового дохода.
— Это вы принесли мне счастье, — сказал Роже, поклонившись маркизу.
— За здоровье д’Ангилема и за семьдесят пять тысяч его годового дохода! — хором закричали гости.
— Не торопитесь, — продолжал Кретте, — и у вас будет повод провозгласить два поздравительных тоста сразу, если только вы не предпочтете выпить во второй раз.
— А что еще произошло? — спросили д’Эрбиньи и Кло-Рено в один голос.
— Произошло вот что: наш друг д’Ангилем здесь, в Париже, по уши влюбился, — продолжал маркиз, — и вам вовек не догадаться, какой лакомый кусочек достался этому негоднику!
— Он женится на воспитаннице пансиона в Сен-Сире, и она получила приданое от госпожи де Ментенон? — предположил Шастелю.
— На принцессе Пфальцской? — спросил Кло-Рено.
— На принцессе из королевского дома? — высказал догадку д’Эрбиньи.
— Как бы не так! Д’Ангилем и без того знатного происхождения, а потому думает о вещах более существенных. Он женится на дочери служителя Фемиды, милостивые государи.
— Нашли чем удивить! — послышались голоса.
— Ах, шевалье, вы на ложном пути и нарушаете добрый обычай, — сказал д’Эрбиньи. — Лучше бы вам жениться на актрисе из «Комеди Франсез» или на диве из Оперы: это больше пристало вельможе.
— Да погодите, господа, — вмешался маркиз, — ведь девица хороша, как Венера, а вдобавок у нее шестьсот тысяч ливров приданого.
— Черт побери! Примите наши поздравления, шевалье! — закричали в один голос молодые люди.
