— Не давайте ему полпенни! — воскликнула девчушка у меня на руках. — Он такой лентяй! — И она рассмеялась смехом, в котором разлилась такая звонкая мелодичность, какую я не слыхал ещё ни у кого, кроме Сильвии. К моему изумлению мальчуган присоединился к её смеху, а потом побежал по дороге вперёд и исчез в проломе изгороди.
Но спустя минуту он показался вновь, избавившись от своей метлы и каким-то чудесным способом раздобыв роскошный букет цветов.
— Купите букетик, купите букетик! Всего за полпенни! — припевал он, монотонно растягивая слова — заправский нищий!
— Не покупайте! — вынесла эдикт Её Величество, глядя сверху вниз на шумное существо у своих ног с надменной презрительностью, которая, как мне показалось, удивительным образом смешивалась с заботливым интересом.
Но теперь я взбунтовался и проигнорировал монарший приказ. Не смог я отказаться от таких чудесных цветов, к тому же по виду совершенно незнакомых, из-за требования какой-то девчонки, хотя бы и самой властной. Я купил букет, и мальчишка, спрятав полпенни себе за щеку, перекувырнулся через голову, словно желал удостовериться, является ли человеческое существо столь же надёжным хранилищем, как и обычный кошель.
Со всё возрастающим изумлением я крутил в руках свой букет и рассматривал цветок за цветком, всякий раз убеждаясь, что не способен припомнить, будто видел хоть какой-то из них когда-либо в жизни. В конце концов я решил обратиться к няне: «Неужели эти цветы прямо здесь и растут?» — но слова замерли у меня на языке. Няня пропала!
— Теперь вы, если хотите, можете опустить меня на землю, — как ни в чём не бывало промолвила Сильвия.
Я молча повиновался, только и подумал: «Это всё сон?» — как Сильвия и Бруно обступили меня с двух боков и с доверчивой готовностью детства завладели моими руками.
— А вы будете побольше, чем когда я встретил вас в том лесу! — пробормотал я. — Мне даже думается, что нам нужно знакомиться по-новому. Ведь большую часть вас я раньше не видел.
— Замечательно! — весело откликнулась Сильвия. — Это Бруно. Коротко, правда? У него всего одно имя!
— У меня есть и другое имя, — запротестовал Бруно, неодобрительно глядя на свою Церемониймейстершу. — Это имя — Эсквайр!
— Ах, верно, я и забыла, — поправилась Сильвия. — Бруно, Эсквайр!
— Неужели вы нарочно пришли, чтобы повидаться со мной, детишки? — спросил я.
— Мы же обещали, что придём во вторник, — объяснила Сильвия. — Подходящего мы сейчас роста? Как обыкновенные дети?
— Совершенно подходящего роста для детей, — ответил я (мысленно добавив: «Хоть и необыкновенных всё-таки детей!»). — Но что стало с няней?
— Исчезла! — горестно ответил Бруно.
— Она, значит, не такая прочная — не то что вы с Сильвией?
— Да. До неё нельзя дотрагиваться, понимаете? Если на неё натыкаешься, то проходишь насквозь.
— Я уже думала, что вы и сами это поняли, — сказала Сильвия. — Бруно случайно толкнул её на телеграфный столб. И она разломалась на две половинки. Но вы не туда смотрели.
Я почувствовал, что и вправду упустил случай видеть такое событие как «разламывание» няни на две половинки, а ведь второй раз в жизни этого не произойдёт у вас на глазах!
— А когда вы догадались, что это Сильвия? — спросил Бруно.
— Я и не догадался, пока она не стала Сильвией, — сказал я. — Но где вы раздобыли такую няню?
— Бруно соорудил, — ответила Сильвия. — Её звали Помело.
— Памела?
— Нет, Памела не получилась. Вышло Помело.
— И как же ты соорудил Помело, Бруно?
— Учитель научил меня, — сказал Бруно. — Набираете в грудь побольше воздуха…
— Ой, Бруно! — перебила Сильвия. — Учитель не велел никому рассказывать!
— Но тогда кто приделал ей голос? — не мог я успокоиться.
— Не хотелось бы затруднять вас, сударь! По ровному месту она хорошо ходит.
Бруно весело рассмеялся, когда я завертел головой вправо-влево, высматривая, кто говорит.
— Это же я! — радостно объявил он уже своим собственным голосом.
— По ровному месту она и в самом деле хорошо ходит, — сказал я. — А вот я сел в лужу.
Тем временем мы подошли к Усадьбе.
— Вот здесь и живут мои друзья. Не хотите ли зайти выпить с ними чаю?
Бруно запрыгал от радости, а Сильвия сказала:
— Мы бы не прочь. Тебе ведь хочется чаю, правда, Бруно? Он ведь так и живёт без чая, — объяснила она мне, — с тех пор как мы покинули Запределье.
— Да и там был не очень хороший чай! — вставил Бруно. — Сильно cлабый.
Леди Мюриел не смогла совершенно укрыть за улыбкой приветствия того удивления, с которым она разглядывала моих новых друзей. Я представил их по всей форме.
— Это Сильвия, леди Мюриел. А это — Бруно.
— А фамилии есть? — спросила она, и в её глазах засверкали весёлые огоньки.
— Нет, — веско ответил я. — Фамилий нет.
Она рассмеялась — она подумала, что я её разыгрываю; и склонилась одарить детишек поцелуями — ритуал, которому Бруно подчинился с неохотой, а что до Сильвии, так она вернула долг с процентами.
