— Да как ты ухитрился так прочесть? — изумилась Сильвия.
— Я просто покрутил глазами, и тогда ясно увидел. Ну, теперь можно мне спеть Песню Короля-рыбака?
— Сначала География, — возразила Сильвия. — Тебе ведь известны Правила?
— Я думаю, что не должно быть так много Правил, Сильвия! Я думаю…
— Да, маленький проказник, так много Правил быть должно! И кто тебе вообще позволил об этом думать? Закрой рот немедленно! — И она продолжала, обращаясь ко мне: — Я покажу вам Карту, по которой он должен ответить урок.
И она тотчас появилась — огромная Карта Мира, расстеленная на земле. Она была такой большой, что Бруно пришлось заползти прямо на неё, чтобы дотянуться указкой до мест, названных в Уроке Короля-рыбака.
— Когда Король-рыбак видит, как по лесу летит Леди Птица, он бежит за ней и говорит на бегу: «Спускайся, погово-Рим! Если ты голодна, я дам тебе Сахару и Мидию». Когда она спустилась, он её спрашивает: «Карпа ты видала? Я только что поймал его на Прут!» Потом он говорит: «Покувыркаемся в Сене!» Когда они покувыркались, он ей говорит: «Спляшем для разнообр-Азия!» А когда Леди Птица улетала, он закричал ей вослед: «До сви-Дания!»
— Молодец, замечательно! — воскликнула Сильвия. — Вот теперь можешь спеть Песню Короля-рыбака.
— Припев нужно петь хором. Вы подтянете? — спросил меня Бруно.
Только я хотел сказать, что не знаю слов, как Сильвия молча перевернула карту, и моим глазам открылись куплеты, написанные на обратной стороне. В одном отношении песня была очень необычной: припев приходился на середину каждого куплета, вместо того, чтобы следовать сразу за ним. Мелодия, однако, оказалась несложной, и я легко её подхватил. В общем, с припевом я справлялся удачно, насколько может удаваться одному человеку исполнение припева хором. Напрасно я подавал знаки Сильвии, чтобы она мне подсобила — маленькая фея только ласково улыбалась и качала головой.
— И он ушёл, — добавил Бруно в качестве своеобразного примечания, когда замерла последняя нота.
— И далеко он ушёл? — Я чувствовал задор и хотел продолжения.
— Нет, вскоре путь ему преградила стая коров.
— Ох, Бруно, милый! — Это, разумеется, вмешалась Сильвия, на долю которой всегда выпадало поправлять братца. — Надо говорить «стадо коров»; стая бывает у птиц.
Бруно недовольно взмахнул на неё глазами, но я поспешил вмешаться:
— А потом?
— А потом, — продолжал он, — ему встретилось стадо собак.
— Нельзя говорить «стадо собак», — снова поправила Сильвия. — Нужно говорить «стая собак».
— Нельзя говорить «стая собак», — возразил Бруно. — Собаки же не птицы.
На этот раз Сильвия уклонилась от спора и, объявив: «Уроки закончены!», — принялась сворачивать карту.
— Как, и никакого рёва? — спросил я, стараясь, чтобы в голосе звучало удивление. — Маленькие мальчики всегда ревут над уроками, разве не так?
— Я никогда не реву после двенадцати, — объяснил Бруно, — ведь уже подходит время обеда.
— Только по утрам иногда, — вставила Сильвия. — Когда день Географии, и он становится непос…
— Ну, чего ты всё встреваешь, Сильвия! — не выдержал Бруно. — Что думаешь, мир только для тебя одной создан?
— Да когда ж ты позволишь мне говорить? — Сильвия тоже не выдержала и настроилась спорить.
Но и Бруно был настроен решительно.
— Я не собираюсь с тобой ругаться, потому что уже поздно, и у меня не хватит времени, но только ты как всегда неправа!
