— Ты с ума сошла. Зачем оно мне?
— Но ты ведь частный сыщик, — не унималась Люсиль. — А частные сыщики носят при себе оружие.
— Я расследователь страховой компании.
— Харви, давай дождемся Джекоби.
— Джекоби! Это же курам на смех! Великий оперативник. Ну его с его европейскими манерами!
— Бога ради, Харви, не надо шутить. Я никак не могу взять в толк, почему нам нельзя было обратиться к сержанту Келли и лейтенанту Ротшильду? Зачем тогда вообще полиция? Я еще не видела ни одного фильма, где беды можно было бы избежать, не вызвав полицию. Знаешь, по ходу действия наступает такой момент, где все зрители с двумя извилинами бормочут: «Ну, скорее, позовите полицию!» Но нет, идиот-герой, придуманный умниками из Голливуда, об этом и слышать не хочет. Вместо этого он храбро шагает навстречу беде, и бац!
— Я же говорил тебе: «Подожди меня внизу», — сердито прошипел я. — Неужели непонятно?
— Ладно, Харви, я больше не буду, — примирительно согласилась Люсиль.
У двери был декоративный медный молоток. Я трижды постучал, и не успели стихнуть мелодичные звуки, как дверь открылась и я вошел. Люсиль вошла со мной, и дверь за нами закрылась. У двери возник высокий загорелый человек. Рост его был шесть футов два дюйма, никак не меньше. На нем был серый пиджак, узкие брюки, ковбойские тисненные серебром сапоги и широкополая ковбойская шляпа. В руке у него был пистолет сорок пятого калибра, снабженный глушителем. Он улыбнулся, не разжимая губ, затем кивнул и, махнув рукой с пистолетом, пригласил нас в гостиную. Скорее всего, вы не имели возможности убедиться, до чего выразительны бывают эти короткие взмахи руки с пистолетом, но уж поверьте мне на слово. По ним можно четко представить себе, в каких отношениях с оружием находится человек. Встретивший нас молодец, смею вас уверить, был с ним на короткой ноге. Он давно и крепко дружил со всем, что стреляет. Так, по крайней мере, мне показалось, и я не испытал ни малейшей потребности проверять мои догадки на практике. Я послушно вошел в гостиную. Люсиль за мной.
В гостиной я увидел объект, точнее объекты, моего поиска. Высокая, хорошо сложенная молодая женщина сидела в кресле в состоянии полного оцепенения. На полу, вытянувшись во весь рост, лежал молодой человек. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что это был граф Гамбион де Фонти, он же Вален-то Корсика. Это был холеный и довольно красивый молодой человек. В петлице у него была белая гвоздика, что делало его похожим на упавший манекен, из тех, что красуются в витринах универмагов. Но из манекена не может хлестать кровь, а у лежащего на полу человека из трех пулевых ран в груди обильно текла кровь.
В комнате было еще четверо мужчин, один из которых отличался невероятной тучностью. «Толстяк Ковентри», — мелькнуло в моем мозгу. Странное имя… И тут я вспомнил, что говорил мне Ротшильд.
Толстяк указал на свободный диванчик и сказал, гнусаво растягивая слова.
— Присаживайтесь, ребята. Можете расслабиться. У нас тут дружеская встреча.
Мы сели на диван. Синтия Брендон очнулась от оцепенения, посмотрела на нас, и я спросил:
— Вы Синтия Брендон?
Она вдруг начала рыдать. Люсиль дотронулась до моей руки и шепнула:
— Харви, мне страшно!
— Ну что ты, детка, — сказал толстяк, — ты среди джентльменов старой южной школы. Беспокоиться не надо.
Трое остальных встали и по кивку толстяка подошли к нам.
— Обыскать его, — приказал тот.
— У меня нет оружия, — сообщил я, стараясь придать голосу как можно больше правдивости.
Меня быстро и умело обыскали.
— Сумочку дамы, — распорядился толстяк.
Они изучили содержимое сумочки Люсиль.
— Все чисто, — доложил высокий улыбчивый человек, впустивший нас.
Все трое были одеты одинаково — в серые фланелевые пиджаки с подбитыми ватой плечами и узкие брюки. Их черные шляпы лежали на стульях. На каждом были ковбойские сапоги, галстуки шнурком и бриллиантовые перстни. Один из них был невысок и совсем юн. Прочие же ростом удались на славу, им было где-то между тридцатью пятью и сорока.
— Я толстяк Ковентри, — сообщил главный, — ты, наверное, успел наслушаться про меня, братец Крим.
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
— Я верю в то, что всегда надо знать самое необходимое, братец, — сказал толстяк. — А теперь я представлю тебе мальчиков. Джентльмен, впустивший вас, известен как Джо Эрп, Потомок. Никакого отношения к миллионерам Эрпам, но какой-то остряк назвал его Потомком, и прозвище осталось. Там — Джек Селби, мы зовем его Ринго, а вон тот бледный — Фредди Апсон, он же Призрак. Ну а малыш — Билли. Но пусть его габариты не вводят тебя в заблуждение, братец Крим. Ну-ка, Билли, сколько человек ты убил?
— Девятнадцать.
— А сколько тебе годков?
— Девятнадцать.
— Когда тебе исполнится двадцать, Билли?
— Завтра.
— Ну что, будешь отмечать день рождения новыми победами?
— Запросто.
— Кто у тебя девятнадцатый?
— А вон тот иностранный сукин сын, что валяется на полу.
Синтия издала отчаянный вопль.
— Замолчи, солнышко, — велел толстяк. — Кто будет твоим двадцатым?
