Я не сказал ничего из этого. Я сказал:
— Я подумаю на этот счет, если попросишь вежливо.
Он ухмыльнулся. Никаких вежливых просьб не планировалось, и мы оба это знали.
— От скованного провидца Фалька у меня мурашки по коже пошли. Как думаешь, его корабль спасся?
— Это возможно, — согласился я.
— В твоем голосе не слышно особой уверенности. Эх, жаль. Фальк мне нравился, пусть он и был слишком подозрителен по отношению к своим друзьям. Ладно, так чего ты хочешь, а? Если ты пришел за извинениями, колдун…
— Нет. Хотя с твоей стороны было бы любезно хотя бы признать тот факт, что я спас тебе жизнь.
— Ценой пятидесяти моих людей, — отозвался он. — И моего корабля.
Его фрегат годился в лучшем случае на свалку, о чем я и сообщил.
— Может, это и был кусок помойного дерьма, — сказал Леор, со скрежетом зубов изобразив нечто, что при некотором великодушии можно было бы назвать улыбкой. — Но это был мой кусок помойного дерьма. А теперь говори, зачем ты на самом деле пришел.
— За списком мертвых.
Он поглядел на меня — несмотря на уродовавшие лицо шрамы и швы, оба его темных глаза были не аугметической заменой, а теми, с которыми он появился на свет. Приподняв рубцовую ткань на месте брови, он в искреннем замешательстве переспросил:
— Что…?
— Список мертвых, — повторил я. — Ты спросил, зачем я пришел. Вот зачем. Я пришел выслушать список мертвых.
Теперь они все смотрели на меня. Дуэлянты застыли. Сидевший на полу больше не стучал головой об ящик позади себя.
Леор десятилетиями командовал Пятнадцатью Клыками и служил офицером в Легионе во время Великого крестового похода. Он не стал оборачиваться к своим людям в поисках указаний, однако я почувствовал, как его мысли движутся, учитывая присутствие воинов. Он знал, что те наблюдают за ним, за этой сценой, за тем, как он отреагирует. Но также я ощущал и паучье присутствие машины, замедлявшей его разум. Она тикала и протестовала против здравого смысла с терпением, подтачивая его концентрацию и проталкивая по черепу боль вместо мыслей.
Молчание затянулось. Я чувствовал, как боль у него в голове усиливается, переходя от тика и искрящего скрипа к нарастающей пульсации. От этого его верхняя губа скривилась, совсем как у собаки.
— Скал, — произнес он. — Геносемя не возвращено. Аургет Малвин, геносемя не возвращено. Уластер, геносемя не возвращено. Эреян Морков, геносемя не возвращено…
Он перечислил всех, одно имя за другим. Все сорок шесть. Произнеся последнее: «Сайнгр, геносемя не возвращено», он умолк и посмотрел на меня с мрачным весельем во взгляде.
— Я занесу их имена в Погребальную Песнь корабля.
Погребальная Песнь была традицией Тысячи Сынов. Прочие Легионы пользовались другими названиями, такими как Архив Павших у Пожирателей Миров, или, в случае Сынов Хоруса, Оплакивание. Это были не просто перечни потерь, а летописи — почетные списки, драгоценные для Легиона реликвии. На наших кораблях это обычно выглядело как свитки с записанными тушью именами и званиями.
— В архивы этого корабля? — спросил один из прочих.
— Я передам все записи любым кораблям Пожирателей Миров, которые мы встретим.
— Хайон, нашему Легиону мало дела до переписывания мертвецов.
— И тем не менее, предложение остается в силе. Однако перечисленные сейчас воины погибли в битве, которая свела нас вместе. Мы несем общую ответственность. Их следует внести в Погребальную Песнь «Тлалока».
Пожиратели Миров посмотрели друг на друга, а затем на Леора. Леора, который только что передал мне список мертвых, как апотекарии в Легионах традиционно передавали их командующим офицерам.
Между нами что-то промелькнуло: своего рода взаимопонимание. Ничего психического, ничего столь примитивного и очевидного. Но он кивнул, признавая это, и ударил кулаком без перчатки по моему нагруднику жестом того, что сошло за братское согласие.
— Возможно, у тебя все же есть хребет, колдун. А теперь убирайся отсюда и найди нам настоящих арсенальных рабов. Нам нужно, чтобы о нашей броне позаботились.
Хорошо сработано, — прозвучал в моем сознании голос Ашур-Кая. Они будут нам полезны.
Мои мотивы не настолько холодны и циничны, провидец.
Леор глянул на своих братьев и продемонстрировал бронзовые зубы в неприятной улыбке.
— Мы останемся. Пока что.
Никто не стал спорить.
— Два вопроса, — произнес Леор. — Что ты намерен делать с Телемахоном?
Для секретов было уже несколько поздновато. С моей точки зрения, список мертвых скрепил наш союз.
— Я планирую проделать с ним нечто неприятное.
Пожиратели Миров обменялись хрюкающими смешками.
— А что это за вопли в воксе? — поинтересовался Леор.
— Это моя подопечная. Я с ней сейчас разберусь.
Массивные переборки Гнезда оставались закрыты, сдерживая внутри зловоние, столь насыщенное, что его практически можно было увидеть. Исходящий от тухлого мяса смрад прокисшего затора накладывался поверх запаха гниения, и вонь была такой отвратительной, что у смертных слезились глаза. За запертыми дверями лежала одна лишь тьма.
Я не видел и не чуял этого сам. Я воспринимал все посредством чувств моей волчицы.
