Силы Хаоса: Омнибус полностью

— Ты хорошо информирован, — колдун вновь резко вдохнул, и Гурон продолжил. — Тебя это удивляет, чародей? Ты чувствуешь зависть? Удивляешься, почему тёмные силы сочли нужным ниспослать мне такой дар? Приглядись, Денгеша. Скажи мне, что ты видишь.

Несколько мгновений колдун разглядывал Красного Корсара. Он оглядел воина с головы до ног. У великана в осквернённом красном доспехе было столько аугметики и имплантатов, что он был больше похож на состарившегося жреца машин или технопровидца, чем на бич Империума. Покрытая металлическим пластинами голова качнулась, и безгубый рот скривился в довольной ухмылке.

— Нет, Денгеша. Посмотри как подобает. Используй своё колдовское зрение.

Волшебник посмотрел. И увидел.

Слово «гамадрия» никогда не было частью лексикона Гурона Чёрное Сердце до дня, когда он был возрождён. В то время он заключил много сделок, пока парил в серой мгле между жизнью и смертью. Тело было почти уничтожено во время штурма Тернового Дворца Звёздными Фантомами, и без материального якоря душа блуждала, где вздумается.

Никто не знал с кем — или с чем — тогда сговорился Гурон. Никто об этом не говорил, но все Красные Корсары знали, что их господин и повелитель заключил некий договор. Иначе он бы не выжил, несмотря на все усилия самых верных слуг, способных лишь восстановить физические повреждения тела великого магистра, но не вернуть душу в тело.

Никто никогда не спрашивал о произошедшем, а Гурон никогда не рассказывал.

Гамадрия начала жизнь как мысль. Потенциал. Щупальце бесплотной материи Варпа незримо оплело мантию Гурона. За недели, месяцы и годы гамадрия становилась всё осязаемей. Сначала это был лишь клочок тумана, кружившего вокруг плеча воина словно невидимая змея на страже. Гурон то ли не замечал, то ли был безразличным к её присутствию, но со временем в нём развилась сначала чувствительность, а потом и устойчивость к психическим вторжениям.

Чем яснее Тиран это понимал, тем сильнее становился оберег, пока эфирная сущность на плече не приняла более материальную форму. Иногда она была рептилией. Иногда птицей. Иногда обезьяной. Всегда животным и всегда не шире плеча воина. Другие тоже видели гамадрию, но недолго. Обычно они лишь замечали её уголком глаза и сомневались, было ли это на самом деле.

Гамадрия придавала Гурону Чёрное Сердце новые силы, укрепившие его и так раздутое эго. Но у неё были ограничения. В конце концов, это было порождение Варпа.

Колдун посмотрел. И увидел.

— Признаю, мой господин, я не считал слухи правдой, — а Денгеша считал, что байка о спутнике — лишь фрагмент разыгравшегося воображения безумного тирана. Но колдовское зрение обеспечило ему уникальное понимание. — Я никогда такого не видел. Это то, что они зовут гамадрией?

— Действительно. И не тревожься больше об её происхождении и цели. Поразмысли над вопросом, который задал мой посланник, — всегда быстро переходящий к делу Гурон не желал задерживаться на пройденной теме.

— Да, лорд Гурон, — Денгеша поклонился до пояса. — Я считаю великой честью то, что ты ищешь моего содействия. Так понимаю, что твоё… благословение теряет силу, что оно становится слабее тем больше, чем дальше ты удаляешься от сердца Мальстрима. Вместе с твоим кабалом, — в голосе колдуна промелькнуло явное чувство превосходства. — Я определил, что нужно для преодоления ограничений.

— Гамадрия — порождение Варпа, — сказал Гурон. Он отстранённо постучал пальцами по бронированному боку, и странно искажённый звук эхом отдался от потолка пещеры. — Оттуда она черпает силы. И чем дальше я удаляюсь от источника… — Тиран умолк и пристально посмотрел на Денгешу. — Мой кабал сообщил, что нужно. Могучая душа, связанная колдовской мощью, гамадрия сможет вечно кормиться её страданиями. Но мои колдуны, пусть они и сильны… не способны на такое.

Красное, искусственное око Гурона закружилось, вновь фокусируясь.

— Дай мне решение, Денгеша, и мы разделим трофеи.

— Тебе нужна могучая душа.

— И я её нашёл. Сестру Бригитту из ордена Железной Розы.

— Я слышал об этом ордене и о ней — самозваной спасительнице своего народа. Той, что носит на плечах грехи поколения.

— Да. Одна из верующих, могущественный символ.

— Тебе нужен подходящий сосуд. Его нелегко найти, мой господин, могут потребоваться долгие месяцы поиска…

— Денгеша, ты недооцениваешь мои ресурсы, — изуродованное лицо Гурона вновь скривилось в улыбке, и он медленно отвёл петлю, показав нечто на поясе.

Бутыль была прекрасна. Глубокого, изумрудно-зелёного цвета смесь бутыли и фиала с широким краем, ведущим через длинное узкое горло в небольшой овальный сосуд. Его покрывали чудесные резные украшения из меди, бронзы или какого-то другого сверкающего металла, оплетающего хрупкую поверхность.

— Мой кабал закрепил этот сосуд на поясе, — сказал Гурон. — Они сказали мне, что лишь другой колдун может его снять, что если я прикоснусь сам, то оскверню его силу.