Машинист очнулся, недоуменно заморгал вокруг, схватил микрофон:
— Алло! — во рту сушило, и он проглотил терпкий комок. — Алло! Диспетчерская, что случилось? Это Марченко с «Восьмерки». Я тут, кажется, отключился. Кто-то с проверкой пришел... И дальше ничего не помню...
Жизнь — не мед, и люди — не пчелы. Однако многоэтажные универмаги и кофейни около закрытых станций метро напоминали растревоженные ульи. Растревоженные собравшимися над городом дождевыми тучами, дизельным дымом переполненных автобусов, а еще — пугающей неизвестностью.
— Чего это метро не работает? Снова забастовка? — интересовались горожане.
— Нет... Говорят, там террорист с бомбой. Видите, сколько милиции и солдат нагнали.
А в это время к пустому перрону неспешно подъехал запоздалый поезд. Раскрылись двери, начали выходить удивленные пассажиры; около турникетов каждого почему-то начинали обыскивать вооруженные люди в бронежилетах и черных масках.
— У Зайца кейс пустым оказался! — по рации надрывно сообщал президенту председатель Службы госбезопасности. — А мои же у него на кухне тротил нашли... и три «эргэдэшки» из бывшего косовского гарнизона… А тут — только ноутбук да книга в кейсе! Профессор...
— Какая книга?! — Мороз сам не узнал своего голоса.
— Старая какая-то, толстая... Сейчас... Библия, мля! Пастор хренов...
Под языком у президента сильно запершило. Что-то хотел сказать, но глубоко вздохнул и промолчал.
Словно в забытьи он уехал в Ворониху. До вечера просидел в бане. Влил в себя литр коньяка — и не смог забыться.
«На черта ему сдалась та Библия?.. Чего они уже полтысячи лет с ней носятся?..» — лихорадило воспаленный мозг.
А когда наконец отключился — увидел громадную аудиторию.
Перед ним — шеренги одинаково одетых молчаливых манекенов. Слушают, а он не может найти слов, зло и бессмысленно кусает губы, переступает с ноги на ногу. Молчит…
И видит средь пластмассовой толпы Екатерину.
Ее затаенно-презрительное лицо.
И ее недоступную красоту.
2009–2010
Мінск – Бар (Чарнагорыя) – Стамбул (Канстанцінопаль) – Мінск
