Времени почти не оставалось, и я просто широко распахнул перед ним свой мозг. Доктор уже вытаскивал какую-то штуковину, чтобы прослушать дядюшку Лема, а стоит ему услышать бьющиеся в разнобой сердца, как всем нам, Хогбенам, каюк.
Молчание тянулось ужасно долго. Док вставлял в уши маленькие черные трубочки. Эд Пу пожирал меня глазами, как коршун. Младший багровел и надувался все больше, постреливая злыми глазками в поисках новой жертвы.
Деда вздохнул у меня в голове.
«Мы у них в руках, Сонк. — Я даже удивился, что деда может выражаться на обычном языке, если захочет. — Скажи, что мы согласны».
«Но, деда…»
«Делай, как я велел! — У меня аж в голове зашумело, так твердо он приказал. — Быстро, Сонк! Скажи Пу, что мы принимаем его условия».
Я не посмел ослушаться. Но впервые усомнился в правоте дедули. Возможно, и Хогбены в один прекрасный день повыживают из ума, и деда подошел к этому возрасту. Но вслух я сказал:
— Хорошо, мистер Пу, ваша взяла. Снимайте заклятье. Живо, пока еще не поздно.
У мистера Пу был длинный желтый автомобиль с открытым верхом. Он шел ужасно быстро. И ужасно шумно.
Господи, сколько я с ними возился, уговаривая поехать к нам! Так велел деда.
— Откуда мне знать, что вы не прикончите нас в вашей дикой глуши? — волновался мистер Пу.
— Я могу прикончить вас, где захочу, — успокоил я. — И прикончил бы, да деда запретил. Вы в безопасности, мистер Пу. Слово Хогбена никогда не нарушалось.
Дядюшку Лема после долгих споров с доктором погрузили в багажник. Этот упрямец так и не проснулся, когда Младший снял с него заклятье, но кожа его мгновенно порозовела. Док никак не мог поверить, хотя все произошло у него на глазах. Мистеру Пу пришлось чертовски долго ругаться и угрожать, прежде чем мы уехали. А док так и остался сидеть на мостовой, что-то бормоча и ошарашенно потирая лоб.
Когда мы подъехали к дому, вокруг не было ни души. Я слышал, как ворчит и ворочается деда в своем мешке на чердаке, а па сделался невидимым и даже не отозвался, до того был пьян. Малыш спал. Ма была еще в церкви, и деда велел ее не трогать.
«Мы управимся вдвоем, Сонк, — сказал он, как только я вылез из машины. — Я тут пораскинул мозгами. Ну-ка, тащи те сани, на которых ты нынче молоко сквашивал!»
Я сразу усек, что он в виду имеет.
— О нет, деда! — выпалил я по-настоящему вслух.
— С кем это ты болтаешь? — подозрительно спросил Эд Пу, выбираясь из машины. — Я никого не вижу… Это твой дом? Порядочное дерьмо. Держись ближе ко мне, Младший. Этому народу доверять нельзя.
«Бери сани! — прикрикнул деда. — Я все продумал. Зашвырнем их подальше, в самое прошлое».
«Но деда, — взвыл я, только теперь про себя. — Надо все обсудить. Давай посоветуемся с ма. Да и па, когда трезв, неплохо соображает. Может, подождем, пока он очухается?»
Больше всего меня беспокоило, что деда говорит на обычном языке, чего в нормальном состоянии никогда с ним не случалось. Я думал, что, может быть, годы берут свое и деда повредился головой.
«Неужели ты не видишь, — продолжал я, стараясь говорить спокойно, — если мы забросим их сквозь время и выполним обещание, все будет в миллион раз хуже. Или мы их обманем?»
«Сонк!»
«Знаю. Если мы обещали, что род Пу не исчезнет, то уж будь Спок. Они будут размножаться с каждым поколением. Через пять секунд после того, как мы зашвырнем их в прошлое, весь мир превратится в Пу!»
«Умолкни, паскудный нечестивец! Ты предо мной, что червь несчастный, копошащийся во прахе! — взревел деда. — Немедленно веление мое исполни, неслух!»
Я почувствовал себя немного лучше и вытащил сани. Мистер Пу по этому поводу затеял перебранку.
— Сызмальства не ездил на санях, — сварливо сказал он. — Чего это вдруг? Здесь что-то не так. Нет, не пойдет.
Младший попытался меня укусить.
— Мистер Пу, — заявил я. — Делайте, что скажу, иначе у вас ничего не получится. Садитесь. Младший, здесь и для тебя есть местечко. Вот так.
— А где твой старый хрыч? — засомневался Пу. — Ты ведь не собираешься все делать сам? Такой неотесанный чурбан… Мне это не нравится. А если ты ошибешься?
— Мы дали слово, — напомнил я ему. — А теперь сидите тихо и не отвлекайте меня. Может быть, вы уже не желаете продолжения рода Пу?
— Да-да, вы обещали, — бормотал он, устраиваясь, — а теперь выполняйте…
«Ну хорошо, Сонк, — произнес деда с чердака. — Смотри и учись. Сфокусируй глаза и выбери ген. Любой ген».
Хоть и чувствовал я себя не в своей тарелке, а все ж меня любопытство заело. Уж коли за дело берется деда…
Так вот, значит, там было полным-полно страшно маленьких изогнутых шмакодявок — генов. Они прямо-таки неразлучны со своими корешами, жуть какими худющими — хромосомами зовутся. Куда бы вы ни взглянули, всюду увидите эту парочку — если, конечно, прищурите глаза, как я.
«Достаточно хорошей дозы ультрафиолета, — пробормотал деда. — Сонк, ты ближе».
Я сказал: «Хорошо» — и как бы эдак повернул свет, падающий на Пу сквозь листья. Ультрафиолет — это на другом конце линии, где цвета не имеют названий для большинства людей.
Гены начали шебуршиться в такт световым волнам. Младший проквакал:
