Изумленный Келвин чертыхнулся, поправил на переносице очки и попытался вспомнить некогда написанное им expose[24] о шарлатанах. Есть же какой-то простой способ, которым они пользуются, творя подобные «чудеса».
Робот бесстрастно взирал на него своими фасеточными глазами.
— Прочтя ваши мысли, — педантично продолжал он, — я понял, что год сейчас 1949-й. Мне придется несколько изменить свои планы. Дело в том, что в мои намерения входило прибыть в год 1970-й. Я попрошу вас помочь мне.
Келвин сунул руки в карманы и осклабился.
— Разумеется, деньгами, так? — сказал он. — На минуту вам удалось задурить мне голову. Кстати, как вы это проделываете?
— Я не машина и не оптический обман, — заверил его робот. — Я живой организм, созданный искусственным путем в далеком будущем вашей цивилизации.
— А я не такой уж лопух, как вам кажется, — любезно заметил Келвин. — Я зашел сюда, чтобы…
— Вы потеряли квитанцию на свой багаж, — сказал робот. — А пока размышляли над тем, как быть дальше, немного приложились к спиртному и ровно… ровно в восемь тридцать пять вечера сели в автобус, направлявшийся в Уилшайр.
— Чтение мыслей оставьте при себе, — сказал Келвин. — И не пытайтесь убедить меня в том, что свой притон с этакой вывеской вы содержите с незапамятных времен. За вас давно уже взялись фараоны. Если, конечно, вы настоящий робот. Ха, ха!
— Этот притон, — сказал робот, — я содержу примерно минут пять. Мой предшественник в бессознательном состоянии лежит в углу, вон за тем шкафом. Ваш приход сюда — случайное совпадение.
Он на миг умолк, и у Келвина создалось странное впечатление, будто робот вглядывается в него, словно желая убедиться, удачно ли он пока справляется с изложением своей истории.
— Я тоже появился здесь совершенно случайно, — продолжал робот. — По ряду причин теперь требуется внести кое-какие изменения в мою аппаратуру. Придется заменить некоторые детали. А для этого, как я понял, прочтя ваши мысли, мне необходимо приноровиться к вашей весьма необычной экономической системе, основанной на товарообмене. Словом, мне нужны так называемые монеты либо свидетельство о наличии у меня золота или серебра. Вот почему я на время стал хиромантом.
— Как же, как же, — сказал Келвин. — А почему бы вам попросту не заняться грабежом? Если вы робот, совершить ограбление века для вас, что раз плюнуть: крутанете какой-нибудь там диск — и дело в шляпе.
— Это привлекло бы ко мне внимание, а для меня превыше всего полная секретность. Честно вам признаюсь, я… — робот порылся в мозгу Келвина, отыскивая нужное выражение, и закончил фразу: — Я в бегах. В мою эпоху наложен строгий запрет на перемещения во времени; даже случайность не служит оправданием. Такие перемещения осуществляют только по особому заданию правительства.
«А ведь он загибает», — подумал Келвин, но так и не сумел определить, какая именно неувязка навела его на эту мысль. Прищурившись, он вгляделся в робота, вид которого отнюдь не развеял его сомнений.
— Какие вам нужны доказательства? — спросило стоявшее перед ним существо. — Ведь стоило вам войти, и я сразу прочел ваши мысли, не правда ли? Вы не могли не почувствовать, что на секунду утратили память, когда я изъял из вашего мозга всю информацию, а потом тут же вернул ее на место.
— Так вот что тогда произошло, — промолвил Келвин. Он осторожно сделал шаг назад: — Пожалуй, мне пора.
— Погодите! — скомандовал робот. — Я вижу, вы теряете ко мне доверие. Вы явно сожалеете, что посоветовали мне заняться грабежом. Боитесь, что я претворю эту идею в жизнь. Позвольте вас разубедить. Мне действительно ничего не стоит отнять у вас ваши деньги, а потом, чтобы замести следы, вас убить. Но мне запрещено убивать людей. Остается одно — приспособиться к вашей системе товарообмена. Исходя из этого, я могу предложить вам что-нибудь достаточно ценное в обмен на небольшое количество золота. Дайте подумать. — Взгляд фасеточных глаз обежал палатку, на миг впился в Келвина. — К примеру, возьмем гороскоп. Считается, что он обеспечивает человеку здоровье, славу и богатство. Однако я не астролог, и в моем распоряжении всего лишь разумный научно обоснованный метод, с помощью которого вы могли бы достичь тех же результатов.
— Угу, — скептическим тоном произнес Келвин. — И сколько вы с меня сдерете? Между прочим, почему бы вам самому не воспользоваться этим методом?
— Я стремлюсь к иной цели, — туманно ответил робот. — Вот, возьмите.
Раздался щелчок. На груди робота откинулась створка. Из скрывавшейся за ней ниши он извлек небольшую плоскую коробочку и вручил ее Келвину, и, когда этот кусок холодного металла оказался у него на ладони, он машинально сомкнул пальцы.
— Осторожнее! Не нажимайте на кнопку, пока…
Но Келвин нажал…
И вдруг словно бы оказался за рулем некоей воображаемой машины, которая вышла из-под контроля, и кто-то чужой расположился у него в голове. Локомотив-шизофреник, окончательно свихнувшись, неудержимо несся по рельсам, а рука Келвина, вцепившись в дроссель, ни на секунду не могла умерить скорость этого взбесившегося механизма. И штурвал его мозга сломался.
