Спустя десять лет после того, как я оставил вооруженные силы и работал на поворотном колесе на станции Бетельгейзе, Фазио все еще преследовал меня. Нет, он не умер — ведь других людей обычно преследуют покойники. Меня преследовал живой. Для нас обоих было бы гораздо лучше, если бы он умер, но Фазио, насколько я знал тогда, был жив.
Спустя десять лет после того, как я оставил вооруженные силы и работал на поворотном колесе на станции Бетельгейзе, Фазио все еще преследовал меня. Нет, он не умер — ведь других людей обычно преследуют покойники. Меня преследовал живой. Для нас обоих было бы гораздо лучше, если бы он умер, но Фазио, насколько я знал тогда, был жив.
Он преследовал меня долгое время. Три-четыре раза в год неизвестно откуда раздавался его тонкий сухой голос. Он говорил мне:
— Прежде чем углубиться в эти джунгли, давай договоримся. Если синсим доберется до меня, ты убьешь меня немедленно, слышишь, Чолли? Не смей вызывать никаких дерьмовых спасателей. Просто убей меня, и все. А я сделаю то же для тебя. Договорились?
Это происходило на планете Вайнштейн в системе Сервадак, в конце второй войны с овоидами. Нам было по двадцать. Добровольцы, два тупых парня, разыгрывающие из себя героев.
— Можешь спорить на свою задницу, я так и сделаю, — ответил я ему, не колеблясь ни секунды. — Договорились. Не сомневайся.
Потом я ухмыльнулся, мы пожали друг другу руки и отправились выполнять поставленную перед нами задачу: распространять споры.
В то время я думал, что говорю совершенно искренне. Иногда мне и сейчас кажется, что это было именно так.
Десять лет. Как сейчас вижу нас обоих на Вайнштейне, отправляющихся распространять споры лэтченанго во вражеской зоне. Овоиды захватили эту планету в самом начале войны, но мы начинали вытеснять их из системы. Фазио и я — вот и весь отряд: в галактической войне доставка каждого человека обходится дорого, поэтому с людьми туго. Но за нашими спинами, в холмах, скрывалась большая группа поддержки.
Вайнштейн был стратегически важен, бог знает почему. Два небольших континента — оба тропические, с влажными густыми джунглями, воздух как зеленый суп, — окруженных огромным бушующим океаном. Земля не стала колонизировать эту планету — совершенно бесполезный мир, как мне объяснили однажды. Но когда-то он был нашим, и овоиды захватили его, а мы хотели вернуть обратно.
Сделать это мы собирались вот каким образом: захватить дюжину или около того овоидов, нашпиговать спорами лэтченан-го, и пусть шлепают к себе на базу. Ни одна жизненная форма так не нравится лэтченанго в качестве «хозяина», как овоиды. Овоиды, как им и положено, обычно скрывали от своих, что с ними произошло: их сразу бы убили, если бы узнали, что они стали носителями смертоносных паразитов. Носителям в любом случае предстояло умереть — инфекция лэтченанго смертельна для овоидов, — но к тому времени, когда они умрут, примерно через шесть стандартных недель, лэтченанго пройдут через три или четыре репродуктивных цикла и вся армия будет заражена. Нам оставалось лишь дождаться, пока все овоиды умрут, захватить планету, очистить ее и снова поднять свой флаг. Лэтченанго по большей части тоже погибнут, поскольку им трудно найти других подходящих «хозяев». Но даже если этого не произойдет, волноваться не стоило. Людям лэтченанго не создают никаких серьезных проблем. Самое худшее, что, имея дело со спорами, вы немного их вдыхаете и они пару недель раздражают ваши легкие, что вызывает мерзкий кашель, пока все споры не выйдут.
В ответ на наших лэтченанго овоиды «подарили» нам синсимов.
Синсимы — первое, о чем вы слышите, прибыв в военную зону; и то, что вы слышите, ужасно. Вы не знаете, сколько в этом вымысла и пустой болтовни, а сколько правды, но даже если отбросить семьдесят пять процентов, от оставшегося мороз по коже идет.
— Если он до вас доберется, — советовали нам «старички», — тут же убивайте себя, пока есть возможность.
Переносчики синсимов бродили вдоль периметра каждого лагеря овоидов, вынюхивая людей. Синсимы — не паразиты, а синтетические симбионты: если они проникали в вас, то оставались в вашем теле сколь угодно долго.
В школах нас учат, что симбиоз — взаимовыгодное состояние для его участников. Может быть. Однако в военной зоне ходили слухи, что если синсим поселится в вашем теле, это определенно не улучшит качество вашей жизни. И хотя военные медики не жалели усилий, чтобы вы уцелели после нападения синсима, — они не допускали и никогда не допустят эвтаназии, — по всему, что мы слышали, вы сами не захотите уцелеть.
Тот день, когда мы с Фазио отправились в джунгли, был похож на все другие дни на Вайнштейне: влажный, жаркий, дождливый. Мы пристегнули бачки со спорами и пошли, прокладывая себе путь сквозь завесы переплетенных вьющихся растений с помощью ручных тепловых излучателей. Влажная пружинящая почва имела багряный оттенок, заросшие зелеными водорослями озера переливались на свету.
— Вот тут мы построим взлетно-посадочную полосу отеля, — жизнерадостно разглагольствовал Фазио. — Там будут бассейн и коттеджи, здесь теннисные корты, а на дальнем конце…
— Осторожно! — воскликнул я и сбил низко летящий крылатый палец горячим фиолетовым лучом.
