Но говорить ничего и не пришлось. Не было необходимости. Ожидаемой страдальческой гримассы на лице скарра так и не появилось. Он даже не закашлялся, наоборот, улыбнулся и облизнул губы. Я изумленно уставилась на него, хорошо помня, что испытала сама после подобной дегустации. Да у него просто бессмертная слизистая!
Скарр заметил моё наверняка весьма ошарашенное выражение лица и вопросительно поднял красиво очерченную чёрную бровь.
Я отрицательно покачала головой и решительно направилась к клетке с мурфами. Нужно было решать, что делать с ними. Оставлять здесь этих безобидных пушистых существ совершенно не хотелось. А после них следовало решить вопрос с торговцами и убираться отсюда.
Я зависла, не дойдя до клетки всего пару шагов. Просто разглядела наконец, что именно лежало в центре клетки. А точнее не "что", а "кто". Тело. Большое, пушистое, розовое. Измазанное снизу чем-то синим. А рядом с ним какой-то сине-белый комочек. Я не сразу поняла, что этот комочек не что иное как детёныш! Совсем крошечный, напоминающий промежуточную стадию между новорождённым человеческим ребёнком и детёнышем обезьяны, очень лохматой обезьяны... Детеныш мурфа! И тут до меня наконец дошла вся трагичность момента. Яркое и синее это кровь, кровь мурфов. Нижняя часть тела взрослой особи, лежащей на полу, была в крови. И в крови с ног до головы был вымазан детеныш. Роды... Пока я спасала остальных, в этой клетке умирали два живых существа!
Последний шаг до клетки проделала уже на автомате, не отрывая взгляда от развернувшейся передо мной по сути драмы.
Кровь. Синяя. Свершенно не похожая на человеческую - ярко-красную...
К горлу поступил комок. А сознание прогнулось под гнётом воспоминаний, до этого момента казалось уже забытых...
Я, скорчившаяся на полу, онемевшими руками прикрывающая живот... Боль, скручивающая, выворачивающая наизнанку... Горячая влага на бёдрах... И ОН... Его окровавленные руки... Пятна на рукавах его белоснежной, идеально отглаженной мною рубашки... И глаза... ЕГО глаза, полные ужаса. Казалось в тот момент, ужас содеянного смог на мгновения пробить годами отращиваемую шкуру зверя. Ужас от осознания по сути убийства собственного ребёнка смог пробить ЕГО броню! Тогда, был единственный раз, когда я видела страх в ЕГО глазах...
-Лэйра?
Вздрогнув, отвела взгляд и посмотрела на стоящего рядом Глэвиуса. На его лице было ничем не прикрытое беспокойство.
-С вами всё в порядке?
-Да, я в норме, Глэвиус. Мурфы... Мы не можем их оставить вот так.
-Но и помочь мы им ничем не можем к сожалению. Я не чувствую тепла от детёныша. Да и родитель... Мы ничем ему уже не поможем. А остальные... Коллективный разум, являющийся их сильной стороной, в такие моменты становится слабостью...
Не чувствует их тепла? Это особенность его расы?
Но эти вопросы вспыхнули у меня в голове и так же быстро угасли. Все мысли сейчас были совсем о другом. Не желая этого признавать, я всё же понимала, что Глэвиус прав. Мне было их искренне жаль, мурфов. Очень жаль. В подобной ситуации мне было бы жалко даже собаку, а это разумные существа. Но я смотрела на них и понимала, что мы бессильны. Неподвижный крохотный детеныш и такая же не подвижная мать. Или отец? Глэвиус вроде говорил, что мурфы гермафродиты. Родитель в таком случае - довольно удачное определение. Хотя какая разница? Давшее жизнь существо судя по всему мёртво, как и новорожденный детеныш. А остальные в шоке. Если у них коллективный разум, то эта боль для них сейчас общая - одна на всех. Поэтому они и не реагируют ни на что извне. До них не достучаться. Не сейчас. А времени у нас больше нет. Что делать? Тащить их силой? Их много, даже если запрячь в носильщики всех скарров... Да и не выход это. Скарры нужны максимально собранные и готовые к неожиданной атаке. Руки у них должны быть свободные. Да и долго мы их таскать сможем? Что если они вообще в себя не придут?
Буквально переступая через себя, я отвернулась. Кто бы знал, как тяжело мне это далось...
Торговцы... Мой взгляд упал на них. Они стояли и пристально смотрели на меня. Понимали, что решается их судьба. Я не Господь чтобы решать кому жить, а кому умирать. Но мне придется это сделать сейчас. Решить, стоит ли освобождать этих пленников или не вмешиваться в судьбу и оставить всё как есть. Не я привела их на этот корабль. Не я засунула в клетки. И убью их не я. Но тяжесть выбора осядет именно на моих плечах.
