Вдруг он понял, что страстно хочет забраться обратно в модуль, подключиться и снова потерять себя в сияющей пустоте пространства. Ему было больно… и он чувствовал такую слабость, что едва мог стоять.
Опираясь одной рукой на модуль, он поднял голову. Катя стояла неподалеку, глядя на него со смешанным чувством страха и озабоченности. Он вспомнил, как она пыталась прорваться к нему, вспомнил, как проигнорировал ее. Он вспомнил, что в тот момент она просто не имела для него значения.
Дэв проглотил кислый комок.
Что-то очень серьезное происходило с ним, и необходимо было выяснить, в чем дело.
Тогда как научные прорывы в технике связи и электронике представляли собой очевидный прогресс в технической эволюции Человека, развитие технологии цефлинка явилось скачком гораздо более значительным во всех отношениях. Тогда как более ранние шаги можно сравнить с биологической эволюцией, цефлинк сравним с одним из непредсказуемых сдвигов в направлении эволюции, таким как, к примеру, колонизация новых земель или изобретение секса. Многие сегодня воспринимают цефлинковых киборгов как новый вид существ, так же отличающихся от гомо сапиенс, как амфибия отличается от рыбы.
С орбиты ШраРиш выглядел точно таким же, каким Катя помнила его. Подобно Дэву, она в прошлый раз облетала планету по орбите на борту транспорта «Йудуки», одного из кораблей Гегемонии и Империи, посетивших систему близнецов Алия в 2541. Его маленькие океаны и обрамленные землей моря светились розовым отливом под светом Алии А, в то время как землю покрывал ковер, который казался золотым, но, если всмотреться, то можно было увидеть растительность, играющую оранжевым, коричневым, охряным, желтым, красным и фиолетовым цветами и их оттенками.
И горы. Она забыла про горы. На три миллиарда лет моложе Земли, ШраРиш был тектонически гораздо более активен, чем сравнительно спокойные пожилые миры. С орбиты самые большие хребты смотрелись складками на коже переспелого фрукта. Активные вулканы были отмечены тысячекилометровыми мачтами серо-коричневого дыма и золы, в то время как на ночном полушарии планеты извержения выглядели угрюмыми красными точками, извивавшимися в безмолвном биении и пульсации вихревых молний. Ночная сторона была оживленной из-за планетарных сияний и падений метеоров. Обладая более активным солнцем, чем Земля, покрытые тьмой полярные зоны этого мира украшались бледными колышущимися венками света, в то время как острый глаз мог даже рассмотреть постоянное мелькание и штрихи метеоров, испаряющихся при входе в атмосферу.
Двумя часами ранее «Орел» занял низкую орбиту вокруг ШраРиша, и его модули жизнеобеспечения теперь вращались, обеспечивая гравитацию в половину g. «Доблестный» и «Мятежник» были все еще в пути. Фрегату наконец-то удалось освободиться от груза своего двигательного модуля посредством точно направленных лазерных залпов с корвета, и сейчас он передвигался на буксире. Остальная эскадра находилась с «Орлом» на орбите, в то время как широко рассыпавшиеся истребители 1-го крыла продолжали прибывать. «Мираж» и грузовики Конфедерации дежурили на границе системы Алия.
Вся эскадра по-прежнему находилась в полной боевой готовности, но, если только враг не оставил где-то замаскированных кораблей, все говорило о том, что Конфедерация контролирует пространство рядом со ШраРишем. Два Имперских грузовика были захвачены боевыми флайерами «Tapa-Z», прежде чем смогли уйти с орбиты. Другие, вместе с единственным выжившим разрушителем Империи, сумели перейти в К-Т пространство и удрали. До сих пор не подавали никаких признаков жизни имперские силы на поверхности ШраРиша.
Катя присоединилась к Дэву в комнате отдыха «Орла», где он присел на низком диванчике, в то время как она стояла перед ним, уперев руки в бока. Катя была разгневана на него, еще больше разозлена, чем тогда, когда Синклер отдал ей приказ покинуть Новую Америку.
– Ну и какого черта с тобой происходит, Дэв? – требовательно спросила она, игнорируя бело-золотую, с фиолетовыми отливами панораму на видовой стене. Воспроизводящий поверхность такой, как она смотрелась из камеры, укрепленный на носу «Орла» дисплей не показывал никакого движения, кроме стабильного, безмолвного скольжения облаков, морей и гор по изгибу планеты.
– Ничего, – ответил Дэв. – Я же сказал тебе, ничего! Со мной все в порядке!