Симбиоз 9. Слияние полностью

А те, кто был без сознания, так и вовсе находились в шаге от смерти. Их сердцебиение снизилось до критической частоты. А каждый их хриплый вздох, казалось, мог стать для них последним.

— Поздно пить «Боржоми», — хмыкнул Марат, продолжая шевыряться в рюкзаке. — Сколько Макса уже нет? Десять часов?

— Девять, — поправила снайпера «Ева». Затем она поднялась на ноги и подошла поближе Марату.

— Да какая разница? — с вывозом посмотрел «Душегуб» на девушку. — Или ты ещё на что-то надеешься? — снайпер задумался. — Как там говорится? Забудь про надежду, кто приходит сюда?

— «Оставь надежду, всяк сюда входящий», — привела «Ева» более точную цитату из «Божественной комедии».

— Да, точно, именно так и пишут в памятке, когда посещаешь уролога, — попытался отшутиться Марат. — Ладно, — он махнул рукой и раскашлялся, — я это к тому, что можно забыть про спасение. «Инженер» ушёл очень давно. Слишком давно. По моим подсчётам, он уже пять часов, как должен был спуститься. И, раз за это время ни он, ни Тейя не объявились… — «Душегуба» снова одолел кашель. — Значит Макс либо разбился в этой рёбаной шахте без буквы «р». Либо его Тейя грохнула к хренам собачьим.

— Еще есть шанс, — не согласилась Анжелика с Маратом. — Пока остаётся время…

— Сколько у нас осталось этого времени? — чуть повысил «Душегуб» голос девушку. — Час? Полчаса? Всё уже, расслабься! — он уже почти кричал. — Трупы все мы. Я — мертвец. «Мех» тоже. И «Ведьму» с «Крыланом» туда же. И Федька всё… Ван Ваныч, «Милаха», Пушистик, этот вон, — показал он пальцем на «Глухого». — Всем нам крышка. И Пётр твой… — поняв, что перегнул, Марат замолчал. Немного посмотрев на опустившую голову «Еву», добавил. — Блин… прости, подруга. Что-то я разошёлся. Нервы сдают. Больно, что звиздец.

— Да нормально всё, Марат, — из глаз Анжелики побежали слёзы. — Ты прав. Провалили мы миссию. Не знаю, что дальше с планетой станет, но в этой пещере уже никого не спасти. Даже, если каким-то невероятным образом Максим прямо сейчас вернётся с каким-нибудь чудо-средством, то всё равно вылечить всех не получится. Банально не успеем.

— Во-от, — протянул «Душегуб». — Об этом я и говорю. Поздно пить всякую дрянь. Сейчас самое время для…— он, наконец, нащупал в рюкзаке нужную фляжку и с победным выражением лица, достал её. — «Самогон особой крепости седьмой категории»… Или, как говорят у нас в народе, «СОК Генеральский. Четыре звезды».

— А почему больше звёзд не накинули, — утирая слёзы, поинтересовалась «Ева». — Мне казалось, что, чем больше звёзд, тем лучше.

— Потому что в российской армии больше четырех звёзд на одном погоне не бывает, — Марат спешно откупорил фляжку, сделал большой глоток и скривился в лице. — У-ух! Хорош-хорош. Это, считай, не просто самогон, а самый настоящий генерал армии, — снайпер протянул фляжку «Еве». — Держи. Ты хоть и не умираешь, но тоже полезно будет. Смотреть, как друзья в двухсотых превращаются и при этом ничего не мочь сделать… такое себе мероприятие. Не завидую я тебе, подруга.

Анжелика приняла «СОК», с полминуты смотрела на него, а затем аккуратно пригубила. Как только напиток оказался у девушки во рту, та прищурилась так сильно, будто выпила самую ядрёную бадягу на свете.

— Кака-ая гадость, — продолжая морщиться и держась за горло, проговорила «Ева». — Я вздохнуть не могу.

— Ну да, седьмая категория «СОКа» вышла прям жёсткая, — усмехнулся Марат. — Но зато сразу по шарам даёт. И причём надолго. Любого иммунного валит наповал.

— Ага, чувствуется, — глаза Анжелики заблестели и она даже улыбнулась. — Прям сразу в голову ударило, — а после она сделал ещё один глоток и снова зажмурилась.

— Егор, тоже попробуй, — кивнул «Душегуб на 'Глухого». — Хорош воду свою хлебать. Никакого толку от неё.

— А от «СОКа» какой толк? — усомнился дикий в предложении Марата.

— Счастливым хоть умрёшь, — было рассмеялся «Душегуб», но сразу же схватился за глаза, которые ещё сильнее закровоточили.

— Не вижу в этом смысла, — казалось, Егор не проявил интереса к «СОКу», но фляжку у Анжелики всё-таки забрал и сразу же сделал глоток. — Жгучий, — смакуя, написал в чате он. — Больно в рту из-за того, что дёсны разрушаются, — он сделал ещё глоток. — Бодрит… и одновременно нарушает моторику. Но я бы не сказал, что это плохо. Скорее даже хорошо.

— А я что говорил? — усмехнулся Марат, хотя боль на его лице была буквально отпечатана. — А то прицепились ко мне со своей водой.

На этих словах «Душегуб» схватился за сердце.

Анжелика тут же подскочила к нему и прикоснулась ладонью к его груди.

— Вуаль начала проникать в его сердце, — на щеках девушки снова появились слёзы. — Он вот-вот умрёт.