Он считал, что главное в жизни — радость любимого труда. Но его труд не мог существовать без радости плоти, а плоть взывала к наслаждениям. И однажды она предала его. Насыщенную трудами и радостью жизнь Жоржа Сименона взорвала трагедия, зревшая многие годы…
Он обладал удивительным даром затрачивать на написание романа меньше времени, чем на его перепечатку. Более полумиллиарда книг Сименона, переведенных на пятьдесят пять языков разошлись по всему миру. Своему любимому герою — комиссару Мегрэ — Сименон посвятил семьдесят шесть романов и около тридцати рассказов. Писатель и комиссар полиции провели в неразлучной дружбе более сорока лет — с 1928 по 1972 год. Приключения Мегрэ стали сюжетом для четырнадцати кинофильмов и сорока четырех телевизионных постановок. Каждый год выходили в свет шесть новых романов Ж. Сименона, тотчас же переводимых на разные языки. Таким образом, каждый третий день в мире появлялся новый роман неутомимого бельгийца. Наряду с Гюго и Жуль Верном Сименон является одним из самых переводимых французских писателей и самым переводимым из всех живущих ныне.
Созданный Сименоном Комиссар Мэгрэ шагнувший из литературного пространства в тревожное бытие XX века и занял вполне реальное место в жизни миллиардов читателей, став их современником, другом, спутником многих часов увлекательного погружения в мир любимой книги. «Какой бы была моя жизнь без Мегрэ?» — могут призадуматься очень многие и ответить: «Скучнее, бесцветней, короче». Ибо виртуальное измерение мира книги, в который мы уходим с головой, есть часть и продолжение бытия реального, зачастую, увы, не отличающегося обилием интригующих событий.
И по сей день, всякий раз, когда прогулочные кораблики проходят вдоль набережной Ке-дез-Орфевр, гиды показывают на третий этаж легендарного здания Управления полицией, в котором «расположен кабинет Мегрэ»…
«Сименон — это Мегрэ» — считают миллионы людей на земном шаре. И сильно ошибаются. Сходство писателя и созданного им популярного героя весьма приблизительное: оба обладают глубоким пониманием человеческой психологии, нравственным компасом, позволяющим определить границы добра и зла. И тому и другому свойственно серьезное отношение к миру, к своему месту в нем, к делу, которому служишь. И еще, их объединяет любовь «к простому человеку», к пиву, свиному рагу и почти полное отсутствие чувства юмора. Увы, на этом сходство заканчивается! Супер энергичный высокий светловолосый писатель, обожающий путешествия, приключениям и перемену мест, и флегматичный увалень-полицейский, часами высиживающий в бистро — не похожи даже на дальних родственников. А отношение с Эросом превращает их в непримиримых антиподов. Тому, кто воображает себе Жоржа Сименона похожим на капитана Мегрэ — уютным однолюбом, проводящим под крылышком верной супруги все внеслужебное время, относящимся к вопросам пола с целомудренной сдержанностью, придется удивиться. По собственному откровенному признанию, Жоржу Сименону с тринадцати лет требовалось два-три общения с женщинами ежедневно, лучше — с разными. По его же словам, количество женщин в его жизни переваливает за десять тысяч, причем восемь из них являлись проститутками. Бурный эротизм, весьма удивительный при феноменальной писательской продуктивности, наложил отпечаток на судьбу писателя — стал его допингом и трагедией. Демон сочинительства и демон эротизма сосуществовали почти мирно до того момента, как начала трещать по швам модель свободного брака, утвержденная Сименоном в союзе со второй супругой — Дениз Уимэ. Взбунтовавшийся Эрос, надевший маску безумной одержимости, превратил жизнь писателя в сплошной кошмар и, в конце-концов привел к сокрушившей его трагедии. Реальный человек Жорж Сименон вызывает возмущение и сострадание, в то время как созданный им Мегрэ благополучно увлекает своими добродетелями и полицейскими доблестями уже четвертое поколение читателей.
В декабре 1922 года на Северном вокзале Парижа с поезда, прибывшего из бельгийского городка Льежа, вышел девятнадцатилетний худощавый малый с копной длинных вьющихся волос. Широкополая шляпа, дешевый макинтош, в распахе которого с артистичным вызовом трепетал большой черный бант. Он шел в толпе приезжих, сжимая в одной руке сверток из оберточной бумаги, а в другой перетянутый ремнем дермантиновый чемоданчик с испорченным замком. Он был одним из унылой толпы молодых людей, выплеснувшейся из утренних поездов на платформы вокзалов. Все они — не выспавшиеся, озябшие, прибыли покорять столицу. Стальная пружина внутри, крепко стиснутые челюсти и гремящее барабанным боем заклинание «по-бе-дить!»
