– Ты жил на ней? – глаза Мари-Джо округлились.
– Нет, я только работал, а по потолку бегали крысы.
– Да он вначале их всех перестрелял! – объяснил Джонни. – Правда, Дэд?
– Я их не трогал. Мы на время подружились. Я арендовал у крыс «кабинет» и вел себя прилично.
– Бедный папочка! – впечатлительная дочка прижалась к нему. – Никогда больше я не пущу тебя устраивать кабинет в доме, где живут крысы.
Четырнадцатого август яхта вернулась в Амстердам и Сименоны скоро оказались дома.
Однако, уже в сентябре он везет заскучавшую жену в Венецию. На обратном пути они заезжают в Канны – за новыми покупками.
Друг Сименона знаменитый французский литератор Эжен Кокто стал лауреатом Нобилевкой премии. Сименон не может отказать ему и даже надевает на церемонию ленту Ордена короны или ордена Леопольда – «одну из них, так как я был награжден обеими, но никогда не придавал этому значения». Сименон пренебрежительно относится к регалиям, орденам, званиям. В Нью-Йорке его приняли в кавалеры Почетного легиона и повесили «какой-то орден». Он нарочито не упоминает какой. «Все это – мишура, делающая человека ложно значительным. И многие впадают в соблазн преувеличивать собственное значение, получив такую побрякушку. Игры сильных мира сего. Я же – труженик, простой рабочий, хоть моим «станком» и является перо»
– Мсье Великий из Великих, – Ди присела в низком реверансе. – В стенах этого замка я должна сообщить вам, что вы должны готовиться вновь стать отцом.
– Ничего лучшего ты сообщить мне не могла! – он обнял жену. – Дорогая!
– Этим не отделаешься.
– Требуй все, что угодно!
– Подарки потом. Сейчас надо позаботиться, что бы наш будущий ребенок впитал побольше прекрасных образов.
– ?
– Я думаю, подойдет Флоренция – этот город музей. Мы поедем вместе, будем останавливаться у каждой знаменитой статуи или картины и рассказывать о них нашему малышу.
В декабре Жорж везет Дениз во Флоренцию. Правда, намерения по поводу приобщения к прекрасному сильно перекрывает тяга к спиртному. Вернувшись в Эшандан, Жорж берет с Дениз слово, ограничить увлечение спиртным на время беременности. Он мечтает о здоровом и сильном наследнике.
В клинике Лозанны под покровительством хорошего друга Сименона – профессора Дюбуи, в мае рождается Пьер. Малыша помещают в отдельную палату, рядом круглые сутки дежурит няня.
Дома, в замке Эшандан, новорожденный находится под неусыпной опекой. Правда, счастливые времена, когда Дениз и Жорж вместе стерилизовали бутылочки для детского питания, ушли навсегда. Теперь эту процедуру под присмотром Дениз проводит целый штат прислуги, одетой в специальную, наподобие медицинской, форму.
Через три месяца происходит ужасное – мальчик в тяжелейшем состоянии. Исследования показали, что младенец заражен золотистым стафилококком. Шансы на выздоровление пятьдесят на пятьдесят. У Сименона шок. У него начинаются головокружения, иногда обмороки. Когда малыш выздоравливает, он едет в Париж, где врачи находят у него синдром Меньера – болезнь внутреннего уха, приводящая к головокружениям и обморокам.
Дениз больше всего беспокоит ее фигура. Во время каждой беременности она полнела гораздо сильнее, чем это обычно случается с другими женщинами. «Ничего опасного в этом нет, ведь при вашем миниатюрной фигуре вы вынашивает, как правило, крупный плод», – успокаивают Дениз врачи. Но боязнь потерять форму становится наваждением. Она начинает закупать туалеты в катастрофических размерах и снова много пьет. Эткен задерживается в ее кабинете до семи-восьми часов, пока ни звонит ее жених и ни приглашает ее поужинать или сходить в театр. В течение этих восьми часов «работы с секретаршей» Дениз не переставала говорить и пить. Обязанности Эткен теперь сводятся к звонкам к парикмахерам и модисткам Дениз. Деловая переписка Сименона, отошедшая к двум другим секретаршам, приходит в плачевное состояние.
Чрезмерное возбуждение Дениз по вечерам беспокоит Сименона. Весь день она почти не видит детей, жалуясь, что она завалена делами, что у нее адская жизнь, не дающая ни минуты передышки. И только перед сном, пьяная и взвинченная, она идет к детям. Теперь ей необходимо выговорится. Дениз подолгу сидит у кровати дочери, затевает долгие разговоры с Джонни. Дети не умеют хранить секреты. Жорж замечает, что его нежные отношения с детьми начинает омрачать какая-то тень. Мари-Джо смотрит на него огромными голубыми глазами, в которых явно виден страх и удивление.
– Малышка моя, что случилось? Ты не расскажешь мне? – он по обыкновению взял ее ручку. Девочка сжала губы и замотала головой.
– Не можешь сказать? Это тайна?
Она кивнула. Потом проговорила:
– Мне жалко маму. Ты делаешь ей больно.
– Как? Что она тебе сказала?
Но добиться от девочки ничего не удавалось. Лишь десятилетний Джонни раскрыл тайну, предъявив обвинение отцу:
– Ты завалил маму работать. Ты превратил ее в рабыню, заставляя исполнять свои прихоти. У тебя тяжелый характер, ты болен… мама очень страдает.
– Это она вам сказала?
– Она приходит к нам перед сном, что бы хоть с кем-то поговорить по душам. Рассказать о своей жизни.
