— Так и сказал насчёт протянутой руки, — смеялась довольная Екатерина, — ох и востёр он на язык, хотя и прав.
Императрица гордилась внуком, не сломавшемся и не попытавшемся чего-нибудь выпросить за польскую военную кампанию. Воистину в двадцатилетнем молодом человеке какое-то царское достоинство и императорское величие. Такой не будет попрошайничать, а в крайнем случае отберёт у других то, что ему нужно.
— Мы с Павлом обсудим, что сможем сделать, каждый со своей стороны.
— Влагодарю, ваше величество. Позвольте идти?
— Да, ступай, но не проговорись придворным по дороге.
События во Франции повлияли на государыню своеобразно. Если сейчас, пока жива, не передать трон Александру, то свято место, в случае её скоропостижной смерти,
моментально окажется у Павла.
Зато, посадив Саша на престол, можно стать регентшей и продолжать править империей. Храповицкий выведал это решение, заведя разговор с Симеоном на отвлечённые темы, якобы о совсем посторонней ситуации. Естественно, что верный пёс ни о чём не проговорится. Да, даже, если Симеон догадался, то всё равно ничем не навредит. Понимает, небось, что лишь Екатерина Великая в нём нуждается и ценит его. А Зубовым, Павлу или Александру он моментально станет не нужен. У них своих советников полно. В крайнем случае, Павел возьмёт его советником, но реальную власть ни в коем случае не передаст.
Прибытие очередной группы голландских кораблей сразу вызвало разговоры. Два фрегата и два шлюпа готовы усилить растущий российский торговый флот. Мальтийские суда уже вовсю гоношатся, торгуя в Европе русскими товарами. Так что скоро и я смогу заняться торговлей, когда закончу путешествовать.
Ближе к концу сентября прибыл ещё один "африканец". Если бы я знал, что они каждые полгода будут доставать меня и отвлекать всякой фигнёй, то даже не начинал бы африканские исследования.
В составе "фигни" были алмазы, добытые возле екатерининского поста. То, что насобирали мои — мне, то, что наковыряли люди императрицы — ей.
Ещё посыльные доложили о том, что оба военных корабля (Еятерины и Павла) уже охраняют свои бухты. Одна из моих шхун исследует очередной заливчик к северу от Павловского поста. Там будет расположен мой личный микропорт для сам не знаю чего. Может отправлю пару судов с людьми, имеющими совочки, лопатки и ведёрки. Пусть перелопатят местность в радиусе полтора десятка вёрст. Вдруг и там алмазы найдутся?
Драгоценные стекляшки сработали, как катализатор, попав к Екатерине. Тем более, что капитаны военных кораблей прислали своих офицеров с подробными отчётами о виденном.
Первым отреагировал Павел Петрович, убедившись в том, что реально владеет своим поселением в Африке. Вроде мелочь, но принц явно доволен, как мальчишка.
— Симеон, благодарю. Я первый русский царевич в истории России, имеющий своё владение в Африке.
Блин, бате уже 38 лет, между прочим. Ему каждый год выделяют миллион рублей, чтобы содержал семью. Мог бы и сам экспедицию отправить.
— За организацию африканских постов своими силами жалую тебя повышением в чине. Отныне ты вице-адмирал!
— Служу престолу и отечеству!
Чувствую, что войдёт фраза в уставы именно в таком виде.
Тут-то наградные хляби и разверзлись. Екатерина закатала меня во флигель-адъютанты (опять вне штата, слава богу), затем наградила орденом Владимира второй степени (новый класс в табели о рангах позволяет).
Затем посыпались деньги: 300 тысяч за польский план (одноразово), 150 тысяч за посты в Африке и подтверждённое месторождение (одноразово), все доходы с Мемельланда, включая порт (постоянно).
Очень даже нехило взамен руководства Курляндско-Мемельской губернией. В конце концов мой полк набран и приступил к отъеданию и тренировкам, завод и пороховая фабрика тоже вступили в строй. Плюс, удалось выменять два имения рядом с моими на три, которые были подарены вдалеке.
— Симеон, если хоть одна из стран, Голландия или Англия. согласится на сабсидный договор, быть тебе светлейшим князем.
— Благодарю, ваше величество, рад стараться!
А вот третьего Георгия мне не дали, ибо не воевал ни дня. Надо было съездить и где-нибудь в штабе поошиваться пару недель А лучше на корабле пройтись вдоль берегов той же Курляндии, изображая боевую активность и готовность к действиям. Впрочем, не тот у меня характер, чтобы быть рядом с рубаловкой и в неё не впендюриться. Никак не могу изжить до конца пережитки прошлого.
