Все движемся – устроен мир на том.
Настал черед, и я с Восточной съехал.
В дорогу песен хулиганских том
Собрал мне двор с эпиграфом:
«К успеху».
Держал меня в горсти
Всесильный Дух Дворовый.
Уехал. Двор, прости.
Нить жизни – шнур суровый.
Прописан все ж припевочкой,
Что на ветер в трубу,
Где поцелуй твой, девочка,
Еще печет губу.
Где нож – не для побоища,
Где пуля спит, не воюща,
Где старый друг живой еще
С отметиной на лбу.
Все движемся. Уже до третьей тыщи –
шаг.
За столько лет – впервые.
И как велела певчая душа,
Пою свои куплеты дворовые.
И верю, не придут
И не отнимут строчки.
И в ночь не уведут
К тюремной одиночке.
Христос и тот за заповедь
Прощать до стольких раз,
Готов и нынче залпом пить
За милосердных нас.
За то, что жили – маялись,
Кручинились и славились,
За то, чтобы покаялись,
Не завтра, а сейчас.
Все движемся. До святости икон
Дойти б умом. А не как есть –
ногами.
Чтоб бег начав со стремени верхом,
Не кончить тараканьими бегами.
Из всех на свете стрел
По мне – Амура стрелы.
Ах, как бы я хотел
Лишь ими пичкать тело.
И бунтовать, и струны рвать
За все, что в сердце грел.
И все на свете согревать
Во имя этих стрел.
И чтоб в глазах той девочки
Так и остаться неучем.
А остальное – мелочи.
Так, видно, Бог хотел.
Вадиму Очеретину, Члену Союза писателей СССР, в ответ на его рецензию от 04.05.84 на мои стихи, с которой и начинается мое уголовное дело № 1078
