Неизвестно почему, но Дану непременно захотелось сделать это сзади. Наверное, действительно проявилась животная страсть, разыгравшаяся не на шутку от божественного запаха ее тела. Резким движением он приподнял ее и перевернул, бросив лицом на прозрачный диван. Она безропотно подчинилась и, раскинув руки, стала полурычать-полумурлыкать, уткнувшись в диван. Не в силах больше сдерживать своей «сверхтермоядерной космической энергии», Дан воткнул свою палку между двумя божественно округлыми половинками…
Но тут произошла невероятная вещь. Ее правая рука резко сократилась, и локоть Влады с невероятной силой врезался Дану в ребро. Удар был такой силы, что Дан просто отлетел в сторону. Скрючившись в каральку и не в силах что-либо произнести, Дан, задыхаясь и ловя ртом воздух, попытался встать, но завалился на бок. Когда, так и не продышавшись, он сделал вторую попытку встать, его колени оказались с двух сторон от пяток лежащей на животе Влады. После этого чудовищного удара в его печень она продолжала лежать лицом вниз, как будто ничего и не произошло!
И тут Дан увидел невероятную вещь. Это происходило прямо у нее между ног. Невероятной силы вибрация! Мышцы вокруг влагалища сокращались с такой скоростью и силой, что Дан заново потерял дар речи, едва успев отдышаться. «Она кончает! Невероятно, но она кончает!» – Дан завороженно смотрел на это удивительное зрелище, не зная, что нужно делать в таких случаях. Но буквально через несколько мгновений, Дан начал всерьез беспокоиться, потому что вибрация не утихала, а, наоборот, набирала силу! Еще несколько мгновений, и ноги, и спину Влады начала охватывать мелкая дрожь, постепенно перерастающая в мощные судороги. Понимая, что с Владой происходит какой-то психосоматический припадок, Дан сделал попытку погладить ее ногу, дабы хоть как то успокоить неожиданную реакцию. В следующее мгновение нога пришла в движение и Дан получил в челюсть чудовищной силы удар, отбросивший его от дивана на три метра к стене. Ударившись об стену затылком, Дан, уже в который раз за последнее время, отключился от реальности.
Ночь. Тишина. Полумрак. Длинный коридор старой «доисторической» больницы для малообеспеченных. Третий час ночи, но спать, как всегда, не хотелось. Скрестив руки и уронив на них голову, Карина сидела за старым деревянным столом. Запах возбуждения вперемешку с запахом пота буквально бил ей в ноздри, но это ее не только не смущало, а, наоборот, подстегивало на новые сумасшедшие фантазии.
На ней был надет только белый халатик и ничего больше. Нет, жарко особенно не было. Просто, осознание того, что она голая, доставляло ей огромное наслаждение и ощущение особой свободы. Когда она оставалась одна в этом огромном полумрачном здании больницы на ночное дежурство, состояние обнаженности добавляло особый аромат в общий букет острых ночных ощущений. Каких-либо диких «вампирских» страхов, конечно, не было, но жутковатый холодок периодически заставлял ее слегка передергивать плечами, когда она, делая обходы каждый час, проходила по отдельным, совершенно темным больничным закоулкам. В некоторых местах, когда было особенно страшно, Карина усиливала остроту ощущений, распахивая халат и разводя полы в сторону. При этом она буквально чувствовала, как ночная темнота ласкает ее заветные места, возбуждая их холодом неведомого и покалывая остротою мнимой опасности. Иногда это так ее возбуждало, что она даже испытывала некоторое подобие оргазма.
Заканчивая осмотр, она возвращалась к столу, где продолжала возбуждать себя бесконечными фантазиями. Обычно ночные дежурные, забывая про обходы, всю ночь напролет «зависали» перед монитором в лекционном зале больницы. Но, зная о том, что таких безумств, как те, что она совершает в своих фантазиях, в интерпространстве найти невозможно, Карина предпочитала проводить ночь за столом. В этих фантазиях основное место занимали сцены изнасилований. Кто и как только ее не насиловал по ночам в этих темных жутких больничных коридорах! От группы мальчиков-малолеток до самых невероятных чудовищ. Но чаще всего это был он – высокий блондин с голубыми глазами и фигурой Аполлона. Это был не мираж и не химера. Это был реальный человек. Карина видела его только два раза в жизни. Первый раз, когда он попросил ее выполнить небольшую совершенно безобидную просьбу. А второй, когда неожиданно из больницы пропал его младший брат.
Его глаза… Это было что-то невероятное. Такой силы в современных мужчинах давно уже не водилось. Жуткие ночные больничные коридоры – детская игра по сравнению с тем животным трепетом, который вызывало в ней одно только воспоминание об этих глазах…
