Она сама несколько раз проваливалась в воду, но глубина реки была не больше метра и потому, ей удавалось выпрыгивать на береговой припай, отталкиваясь от твёрдого каменистого, заледенелого дна...
Вечером, уже в темноте пошёл снег и медведица в сопровождении, только одного детёныша, ушла в сторону берлоги.
Назавтра, всё так же продолжал сыпать снег и медведица, придя на место только с одним медвежонком, забралась в сухую берлогу, согрелась, обсохла и задремала, чувствуя тепло малыша у себя под боком...
Продолжающийся и на завтра снег, а потом разыгравшаяся вьюга, засыпал, заровнял следы медвежьей парочки так, что их совсем стало не видно, как не виден, стал и вход в берлогу, прикрытый провисшими под тяжестью снега еловыми хвойными лапами...
...Любопытная носила в себе новые жизни, и делала это осторожно и терпеливо.
С того момента, как лось - самец Старый, в конце гона, ушёл от неё, она поселилась в знакомом уже, заросшем молодой порослью истоке речки Олы.
Эта небольшая речка, впадающая в Олху в среднем её течении, брала своё начало из нескольких родников, в предгорьях водораздельного хребта.
В земле, на месте где бьют эти чистейшие родники, со временем образовалась большая яма - овраг. Зимой, когда всё вокруг было завалено белым пушистым снегом, в овраге журчали и звенели не затухающие в самые сильные морозы, роднички, поднимающие со дна подводные "фонтанчики", из крупного намытого водой песка...
Чуть выше истока, была полукруглая долина, закрытая со всех сторон залесёнными гребнями холмов, а внутри этого полузакрытого пространства, протекал другой ручей, но уже в противоположную сторону.
Здесь то и скрывалась в тишине нетронутых чащ, лосиха, зимой.
В этой долинке каждый год выпадало много снега и потому волки и другие хищники избегали заходить сюда, а длинноногой лосихе полуметровый мягкий снег не причинял никаких неудобств. И корма здесь было достаточно. Несколько лет назад, по весне, когда сухая трава и валежник становятся как порох, тайга загорелась и почти вся долина выгорела, вплоть до вершины водораздельного гребня.
Через год, первая зелень проклюнулась на пепелище, а через три, дружные всходы лиственного молодняка укрыли необычайно густо и дно, и склоны долины.
Через пять лет сюда начали приходить лоси, олени и косули - и летом, и зимой корма здесь хватало всем...
С одного из крутых отрогов холма запирающего вход в долину, можно было видеть внизу, в овале долины, в яркий солнечный зимний день, на белизне снежной скатерти, сразу несколько пасущихся, а потом и отдыхающих, дремлющих на солнце оленей и рядом, в ложбинке, чёрных, нескладных лосей...
И в эту зиму, ещё до Нового года, к Любопытной присоединилась молодая матка с лосёнком и два лося двухлетки. Вот таким стадом и зимовали лоси в этом благодатном месте, словно в заповеднике, созданном природой для копытных...
...А между тем, знакомая волчья стая, уменьшившаяся в количестве до четырёх волков, рыскала по широкой долине Олхи в поисках пищи.
Наткнувшись на след молодого кабана, державшегося в эту морозную пору на южных отрогах хребта, волки согнали его в глубоко-снежье, где кабан, тяжёлый и на коротких ногах, погружался на прыжках в снег по брюхо.
В конце концов, стая загнала его в северный крутой распадок, в котором снег был особенно глубок.
Волки знали, что кабан скоро устанет и остановиться, поэтому шли по его следу неспешной ровной рысью, оставляя за собой цепочку глубоких следов.
Кабан же, как танк буровил снег, оставляя позади снежную канаву, на которую наконец и сошли волки...
Через час, кабан, не только чуя, но и видя погоню, временами переходя на беспорядочные прыжки, обессилел и едва брёл, уже не пытаясь скакать. Одиночка увидел, заметил это первым и перейдя на галоп, длинными мягкими прыжками кинулся настигать кабана. Даже Матёрый значительно отстал от высокого и мощного молодого волка.
Кабан, заметив приближение Одиночки, решил дать последний бой.
Он развернулся, весь ощетинился и собрав последние силы бросился на преследователя, норовя порвать, посечь нападающего волка, острыми самозатачивающимися клыками, торчащими из клинообразной морды, вперёд и вверх, за что взрослых кабанов и называют секачами...
Но Одиночка был уже опытным бойцом. Он легко уклонился от наскочившего кабана и отступая начал скакать по кругу, уворачиваясь от выпадов жертвы.
И в какой-то момент усталый кабан остановился.
Высоко выпрыгивая из мягкого снега, Одиночка вдруг сделал несколько прыжков в противоположные стороны и запутав кабана, напал на него сзади, оседлал и вонзил длинные клыки в шею за ушами.
Кабан тонко завизжал от боли, но Одиночка драл его беспощадно, рвал толстую кожу и мясо, не отпуская из под себя. Подоспевший Матёрый вцепился в заднюю ногу и волки растянули кабана, сделав его неспособным сопротивляться.
Подскочившая Молодая, рванула кабана за брюхо и вырвала кусок из незащищённого живота. Визг и хрюканье постепенно стихли и волки вчетвером, накинувшись на жертву, прикончили несчастного кабана...
