Пронзительный крик разрезал воздух, и похититель оболочек упал назад в объятия своих собратьев.
– Кто еще желает выдвинуть предложение? – спросила Арабесса, отбрасывая в сторону оторванную конечность и размахивая клинком.
Противники зашипели, а затем послышался отчетливый шорох, который обычно издают снующие рядом крысы.
Арабесса взглянула вверх и поежилась: десятки похитителей оболочек ползли по кирпичу, как ненасытные пауки, направляющиеся к пойманной мухе.
– Зараза, – пробормотала она.
Бросившись вперед, она атаковала стоявших перед ней существ. Учитывая их ничтожный вес, большинство ей удалось оттолкнуть плечом, но некоторые зацепились за косу, острые ногти разорвали накидку и порезали щеку под маской.
Юбки крутанулись вокруг ее ног, когда Арабесса развернулась, ударяя клинком по костлявым лицам, рукам или груди.
Но Арабесса проигнорировала возражения своей магии и заработала клинком, разбираясь с еще одной троицей похитителей оболочек. Вдалеке виднелся конец переулка. Лучи света омывали края другого плаката.
Подбежав к нему, она подпрыгнула и оттолкнулась от кирпичной стены, а затем наступила на плечо похитителя и схватилась за подвесной фонарь. Перемахнув через последнюю группу существ, Арабесса приземлилась перед вывеской. Отряхнув юбки, девушка оглянулась на приближающихся врагов.
– Приятно было пообщаться, друзья, – отсалютовала она, а затем отодвинула плакат и протиснулась вперед.
Торжествующая улыбка Арабессы быстро исчезла, когда она обнаружила, что вместо дороги, которую ожидала увидеть, ее встретил огромный черный, уходящий вдаль проход. Она оказалась не в районе Тайн, а в коридоре, по бокам которого стояли вырезанные из камня стражи, а по всей длине тянулись большие горящие камины. В казавшемся бесконечным помещении было невыносимо жарко, и Арабесса едва смогла разглядеть золотую дверь в конце.
– Что это за место? – Арабесса обернулась. Дверца, из которой она только что вышла, исчезла, и на ее месте возникла каменная стена.
Она коснулась ее. Холодная. Неподвижная. И очень настоящая.
Кожа покрылась мурашками.
Королевство Воров хранило множество тайн, но неожиданное изменение дороги Арабесса видела только в своем доме в Джабари. Доме, наполненном магией. А здесь, в королевстве, сворачивая в переулок, она никогда не оказывалась в месте, подобном этому.
Услышав треск камня, Арабесса оглянулась.
Один из больших каменных стражей у камина ожил. С каждым его тяжелым шагом земля содрогалась, и Арабесса развернулась, пытаясь устоять на ногах. В руках у него был кистень, которым он вспарывал пол за собой, пока не остановился, дойдя до Арабессы. Запрокинув голову, она посмотрела в наполненные лавой глаза чудовища. С каждым выдохом из его ноздрей вырывался пар.
Она хорошо знала этих стражей, ведь они охраняли каждый важный вход во дворец, а также стояли вдоль тронного зала короля.
Но что они делали здесь?
И что более важно, где было это «здесь»? И почему она оказалась в этом месте?
– Здравствуйте, – сказала она. – Не могли бы вы просветить меня, где именно мы находимся и почему?
В ответ на это каменный страж с ревом изрыгнул огонь и поднял свой кистень, намереваясь отправить Арабессу в Забвение.
У Зимри была проблема. Несмотря на стакан с виски в руке и приглушенный шум, проникающий в кабинет, он был совершенно трезв. Его разум занимали тревожные мысли, пока он сидел в кресле, рассеянно помешивая янтарную жидкость. С помощью одностороннего зеркала он наблюдал за неспокойным «Макабрисом». Ему сообщили, что очередь снаружи растянулась на половину района Ставок – горожане надеялись присоединиться к безумию, – в то время как оказавшиеся внутри гости с нескончаемым энтузиазмом праздновали первый день Затмения звезд. Этим вечером за игорными столами установили более высокие цены, подавали более крепкие и разнообразные напитки, приватные бассейны были забронированы до завтра, а участники проводимых в подвалах боев рассчитывали на крупные ставки. Все это сулило дополнительную выгоду для Зимри.
И все же он не мог насладиться ничем из этого.
Половина выручки все равно предназначалась Волковым, хотя они едва ли помогали в организации этого грандиозного мероприятия. На самом деле казалось, они вознамерились не соглашаться с уже почти согласованными решениями, тем самым тормозя работу заведения.
Модель поведения, которую они практиковали не только в отношении сегодняшнего события.
Зимри недовольно поморщился и наконец сделал глоток напитка.
Обжигающая горло жидкость лишь немного притупила грусть.
Он редко предавался меланхолии, но чувствовал, что имел право на несколько мгновений хандры после утреннего выговора от Жада.
