– А теперь счастье, – инструктировали Ачак с места, где они стояли позади Зимри.
Зимри сосредоточился на мужчине. Было легко найти и усилить его печаль. А вот изменение и превращение столь тяжелых эмоций в нечто приятное можно было сравнить с попытками перевернуть валун: довольно трудно.
– Я чувствую, что ты испытал много боли, – тихо сказал Зимри, наклоняясь к закованному в кандалы человеку. – Но наверняка ты можешь вспомнить что-то, например имя или место, которые приносят тебе безмятежность?
«Поделись со мной, расскажи, что это, – велел он своим дарам нежно погладить ссутулившегося пленника. – Я помогу тебе почувствовать себя лучше. – Прикосновение к щеке. – Доверься мне. – Легкое касание груди. – Поделись со мной».
Она была слабой, но Зимри ухватился за нить цветочного аромата, который начал исходить от пленника. Любовь всегда была сильной эмоцией. Она пахла полевыми цветами: надеждой.
– Да, – подбодрил он, осмеливаясь приблизиться и по-прежнему оставаясь сосредоточенным. – Это чувство может принести тебе покой. Держись за него. – Запах усилился, мужчина перестал плакать и повернул голову в сторону голоса Зимри, глаза его скрывала повязка. Тогда Зимри усилил действие магии, золотая пыль посыпалась на маленькие нити спокойствия, окружавшие пленника. Он сделал глубокий вдох, вытягивая любую мысль, которую прятал этот человек, и с помощью даров повторял: «Доверься мне, доверься нам», – пока пленник не улыбнулся.
– Что помогает тебе ощутить счастье? – спросил Зимри.
– Мэри, – вздохнул мужчина. – Моя Мэри.
Стоило ему произнести это имя, как все запахи меланхолии улетучились, будто кто-то настежь распахнул окно. Несмотря на царапины, порезы и испачканную одежду, закованный в кандалы мужчина, который всего несколько минут назад рыдал, теперь улыбался, на его лице было написано блаженство.
И, как следствие, Зимри тоже, потому что очень трудно управлять эмоциями других, не перенимая их.
– Как долго он тренируется? – обращаясь к Ачак, спросил Долион, наблюдающий за происходящим из тенистого угла. Стоило Зимри услышать его глубокий голос, как комната вновь обрела четкость. Он, Ния, Ларкира и Арабесса толпились в тюремной камере под дворцом.
Надо отметить, странное место для того, чтобы учить магии детей, но не самое странное из тех, в которых они бывали.
– Около двух недель, – ответили Ачак. – Он вполне естественно обращается со своими дарами. Быстро улавливает эмоции других.
