Вздернув подбородок, Арабесса сосредоточилась на опыте, приобретенном за годы тренировок и ношения маскировки, и превратилась в образец хладнокровия и равнодушия, даже если в ее душе бушевал хаос.
– Мы выступим, – повторила она, направившись к ожидающей переносной сцене, которую должны были передвинуть в зал. Ее руки слегка дрожали, когда она наклонилась, чтобы поднять скрипку, но стоило пальцам коснуться знакомого гладкого дерева, как она почувствовала облегчение.
Ее инструменты могли вместить те эмоции, которые не могла душа. Они всегда умели избавить Арабессу от бремени, облегчить ношу.
В то время как все полагались на нее, она полагалась на свою музыку.
– Играй, как тебе нужно, – сказала Ния, и они с Ларкирой встали рядом. – Мы всегда пойдем за тобой.
– Всегда, – поддержала Ларкира.
Грудь Арабессы будто сдавили тиски.
Ее сестры последуют за ней. Даже если так они приблизятся к дню, когда Мусаи перестанут существовать.
Тогда Арабесса осознала, как больно отпускать. Двигаться вперед к чему-то новому. Как трудно прокладывать свой собственный путь и кого, возможно, придется оставить позади в процессе.
«
Когда сцена под сестрами пришла в движение, Арабесса посмотрела вперед: сопровождающие в масках направляли трио к открытому туннелю, откуда доносился рев ожидающей толпы, расположившейся на различных ярусах помещения.
Когда свет прожектора осветил Арабессу, она задумалась, а пришел ли на представление Зимри, как делал всегда.
Она крепче сжала гриф своей скрипки, ее дары пульсировали с каждым ударом израненного сердца.
Так она и сделала.
Арабесса приготовилась с помощью музыки выразить свое горе.
Зимри был рад, что находился на своем личном балконе двумя этажами выше и издалека смотрел на обезумевшую толпу. Сегодня гости вели себя иначе. Их было вдвое больше обычного, и они как никогда раньше изнемогали от нетерпения в ожидании выступления Мусаи. Затмение звезд всегда порождало в королевстве хаос, а если добавить к этому обещание эксклюзивного выступления самых неуловимых и смертоносных подданных Короля Воров, беспокойство возросло в разы.
Зимри заметил маскировки гостей, заполнивших круглую пещеру. Своего рода поединок между нарядами гостей, созданными из редчайших мехов, шелка, драгоценных камней, резных костей и мягкой кожи. Их головные уборы тоже, казалось, бросали вызов друг другу, чей был выше и необычнее остальных. Этим вечером все собрались с целью поглазеть на других и продемонстрировать собственное великолепие. Спиртное лилось рекой, роскошная пища дымилась на блюдах, а исходящее от одаренных радужное свечение пульсировало, пока гости предавались всевозможным удовольствиям, всепоглощающий аромат сотен эмоций наполнял зал.
Хотя деятельность Зимри тоже имела отношение к развлечениям, существовала причина, по которой он предпочитал наблюдать за своими гостями в «Макабрисе» через зеркало в собственном кабинете, и она не имела никакого отношения к сохранению анонимности. Ему было крайне тяжело находиться в толпе людей, испытывающих столь сильные эмоции. Смешанный со страхом аромат похоти и все остальные оттенки чувств, исходящие от тех, кто толпился вокруг, порождали вонь. От этого аромата Зимри хотелось зажать нос и выйти на свежий воздух.
Но он никогда не пропускал выступления Мусаи, поэтому, несмотря на все инстинкты, подсказывающие ему, что для сегодняшнего вечера стоит сделать исключение, все равно пришел.
Каттива, конечно же, не допустила бы, чтобы ее суженый один показывался на людях во время самого эксклюзивного события королевства – Затмения звезд.
– Мы должны пойти туда, вниз, к людям, – хриплый голос Каттивы, которая стояла рядом с ним на балконе, вернул его в настоящее. – А не сидеть здесь вдали от веселья.
– Сверху вид гораздо лучше, – объяснил он, взглянув на Каттиву. Она потягивала свой напиток, не отрываясь глядя на хаос внизу. Несмотря на то что Волковы принадлежали к Воровскому дому, они не удостаивались приглашений на выступления Мусаи.
– К тому же, – добавил Зимри, – наручники здесь гораздо удобнее тех, что используют внизу.
– Не говоря уже о том, – сказал кто-то позади них, – что здесь вы – открытые мишени для пересудов, вызванных вашим поведением.
– Ачак. – Каттива улыбнулась, когда сестра скользнула к ним, и портьера, через которую она вошла, опустилась. – Я и не думала, что сегодня вечером нам будет оказана честь лицезреть тебя во всем великолепии.
– Я же должна поздравить счастливую пару, – сказала Ачак. – О вас двоих судачит все королевство. – Фиолетовые глаза сестры пристально смотрели на Зимри.
